Чтение онлайн

Конвой скрылся из виду, но они так и остались на обочине узкой дороги.

–  Когда мы поедем дальше?
– спросила сестра.

–  Не торопись, - остерег он.

Она поерзала на сиденье и несколько раз вздохнула. Тогда Сандор пояснил:

–  Не следует ехать за ними слишком близко. Кто-нибудь может это неправильно понять. Соображаешь, о чем я?

И ее храбрый, почти бесстрашный брат так и остался на обочине, стискивая руль.

–  А что, тебя уже не раз неправильно понимали?
– спросила вдруг Кала.

–  О чем ты?

–  Сандор… сколько конвоев ты преследовал за свою жизнь?

Выражение его лица не изменилось. Потом легкая улыбка неожиданно тронула уголки губ, и он тихо, почти как заговорщик, признался:

–  Пятьдесят… может, шестьдесят.

Она не удивилась, но не ожидала, что его слова настолько ее огорчат.

–  Выходит, ты так сильно этого хочешь? Стать Отцом?.. Ты готов украсть пробойник, лишь бы получить шанс?

Он едва не кивнул, но затем снова взглянул на сестру и напомнил:

–  Я все еще здесь. Так что, пожалуй, я не настолько одержим этой идеей.

–  А что случилось? Работа оказалась слишком опасной для тебя? Теперь исказилось его лицо. Выпрямившись, он завел машину

и тронулся, разгоняясь долгую минуту. Выдержав паузу, он наконец сказал:

–  Знаешь, в том конвое было тридцать два охранника. Ну, на который напали «Дети вечности». И еще дюжина водителей и три представителя корпорации. Их всех убили.

–  Знаю…

–  Почти всех бедняг уложили в придорожную канаву и прикончили выстрелом в голову. Чтобы те, кто станет проезжать мимо, не заметили тел.
– Сандор стиснул руль с такой силой, что тот скрипнул, и медленно произнес: - Вот тогда я и отказался от своего желания. Стать Отцом даже в лучшем из миров - недостаточный повод, чтобы убить хотя бы одного несчастного парня, который хотел лишь заработать и прокормить свою семью.

Два горных хребта уходили островами далеко в Мормонское море, и брат с сестрой потратили несколько дней на прогулки по самым высоким пикам. Затем снова отправились к гейзерам, наслаждаясь долгой поездкой через горы к северу от этой вулканической местности. Потом август стал подходить к концу, и они направились обратно к дому Калы. Впереди была еще одна остановка, приберегаемая до поры до времени по сентиментальным причинам.

–  Наш лучший отпуск, - негромко сказала она. Молчание Сандора выражало согласие.

В заповеднике они остановились в палаточном лагере, предназначенном для сотрудников, и Кала представила Сандора нескольким знакомым рейнджерам. В целом настроение у всех было прекрасное. Бывшие коллеги проявляли интерес к ее исследованиям, задавали компетентные вопросы и даже кое-что советовали.

Один из пожилых сотрудников - он никогда ей особо не симпатизировал - кивнул, услышав, чем она занимается, а потом сказал участливо, почти по-отечески:

–  Кала, я знаю место, где обитает нужный тебе жук. Как этот вид называется, сказать не могу, но вряд ли ты такое встречала раньше.

–  Правда? И где это?

Он принес карту и показал на ней узкую долину на другой стороне континентального водораздела.

–  На вид она слишком невысоко над уровнем моря. И там сейчас много можжевельника. Но если подняться по этой извилистой дороге…

–  Спасибо, - поблагодарила Кала.

–  Помог, чем умел, - отозвался пожилой рейнджер. Затем скатал карту и предложил: - Я сам могу тебя туда отвезти. Твой брат, если захочет, может остаться здесь и отдохнуть.

–  Спасибо, нет, - сказал Сандор.

Он постарался произнести это подчеркнуто вежливо. Какое-то время никто из них не мог догадаться, что происходит.

11.

Как и обещал рейнджер, среди местных деревьев стояли и можжевеловые. Скворцы и ручейники поедали ягоды можжевельника где-то за пределами заповедника. Поскольку их едкий желудочный сок был жизненно необходим для прорастания этих ягод, то везде, где птички оставляли свои жемчужные метки, появлялся новый лес уродливых серо-зеленых деревьев, колючих и безжалостных. Большинство биологов утверждало, что это взаимовыгодные отношения между видами. Но у Калы имелась другая интерпретация: птицы четко знают, что делают. И всякий раз, когда скворец вываливал помет, он сообщал миру: я сажаю здесь лес. И я принесу вам смерть, глупые старые деревья.

Сандор присел на корточки, поковырял крепкими пальцами в опавшей хвое и выудил толстого розового червя. Наблюдая за деятельностью Калы целое лето, он теперь стал экспертом по конкретному виду псевдонасекомых.

–  Тут нам ничего не светит, - объявил он.

Земляные черви были еще одним главным захватчиком из их прежнего мира. И они обычно не уживались с теми насекомыми, которых изучала Кала.

–  Может, стоит подняться чуть выше?
– предложил он.

Но пожилой рейнджер утверждал, что здесь то самое место, и это предполагало: синие жуки здесь выжили, несмотря на соседство червей и деревьев - героический образ, в который Кала хотела верить еще какое-то время.

–  Сходи посмотри, - ответила она.
– Если ничего не найду, то поднимусь к тебе.

Сандор подмигнул и шагнул под сень черных теней.

Двадцать минут спустя Кала бросила поиски. Выйдя на полянку, она уселась на каменную скамью, вытащила из рюкзачка бутерброд и успела разок от него откусить, когда на тропу позади нее вышел незнакомец.

–  Извините?

Вздрогнув, Кала быстро обернулась, свободная рука скользнула за пояс, к пистолету. Но перед ней стояла девушка, причем невысокая, большеглазая и хрупкая - на вид лет на десять моложе Калы. Выглядела она усталой и встревоженной. Юбка порвана, а на левой руке длинная царапина с уже подсохшей кровью.

–  Вы можете мне помочь, мэм? Пожалуйста…

Кала осторожно поднялась, засовывая бутерброд обратно в рюкзачок и тем же движением проверяя, что второй пистолет находится там, где должен находиться. Затем настороженно спросила:

–  Ты потерялась?

–  И потерялась тоже, - ответила девушка, оглядываясь и отходя от края леса.
– Я уже несколько дней в лесу. По меньшей мере.

Кала поразмыслила и быстро спросила:

–  А где ты была?

–  Сзади.

–  Сзади чего?

–  Автобуса, - огрызнулась девушка, словно Кале полагалось это знать.
– Он сунул меня в автобус, и других тоже, в темноту…