Чтение онлайн

Вейдер просто так этого не оставит.

Скоро он придет узнать, какого чёрта она не явилась на совет, и что вообще происходит, и тогда…

Ева ждала этой встречи и боялась её до нервной дрожи в пальцах.

Дарт Вейдер не тот человек, которому можно сказать "уйди", и он покорно отступит прочь, это Ева отлично понимала. То, что принадлежит ему, без боя он не отдаст, и этот бой дать придется, как бы ей не хотелось его избежать.

Он обязательно придет, и обязательно спросит, задаст этот вопрос, даже если ему придется переступить через мертвое тело Вайенса — почему?

Он заглянет своим пронзительным, испепеляющим взглядом не только в глаза, он посмотрит в душу, проникнет в мысли, и увидит там грязную правду, которая теперь известна и ей.

Затем он увидит, что её фиктивный брак — это плод истерики, необдуманный шаг, дикая выходка, вызванная ревностью, смешная месть, желание причинить ему боль. Увидит — и усмехнётся так, как умеет смеяться только он.

Ева сгорала от стыда, понимая, как было глупо — оформлять брак задним числом. Конечно, Вейдер поймет, что так она попыталась отомстить; когда гнев немного остыл и оставил после себя горстку перегоревших до золы чувств, она поняла, что попытка обмануть ситха была плохой идеей… да и вообще, связываться с Вайенсом было хуже некуда.

Генерал был не тем соперником, наличие которого Дарт Вейдер понял бы и хоть как-то оправдал.

Вайенс был очень, очень плохим вариантом.

Ева, мучительно краснея, понимала, что этим выбором она лишь унизит себя в глазах Вейдера, и тот испытает к ней чувство отвращения и презрения. Отдаться этому мальчику для битья, какая же гадость!

В памяти женщины вновь и вновь вставал образ Дарта Вейдера, стремительно идущего по взлётному полю в своем чёрном развевающемся плаще навстречу метели, и, сравнивая его с Вайенсом, толкающим хвастливую речь на приёме, она понимала, что пропасть между этими двумя мужчинами огромна.

Если для Вейдера она действительно ничего не значит, он лишь посмеётся над неудачным выбором. А если да… то он впадет в ярость и оттолкнет её с таким презрением и отвращением, какое вряд ли испытывал к самой падшей женщине в этом мире.

…Но не одних насмешек и гнева Дарта Вейдера боялась Ева сейчас; больше всего она боялась самой себя и того, что не сможет, не посмеет оттолкнуть ситха, если тот велит забыть о своей интрижке и протянет руку, требуя принадлежать только ему.

Ева вспомнила зимнюю ночь и иглы СИД-ов, пронзающих небо, свой страх и то, как вслед за Вейдером она сама взлетела в небо.

Тогда она готова была умереть рядом с ним, и вместе с ним упасть, горя, на мёрзлую землю. Не страшно.

Что изменилось теперь? Ничего. Ева с тоской поняла, что любовь никуда не делась, не ушла, не умерла. Она всё равно жила в сердце, но теперь не согревала и не ласкала его, а раскалённой иглой колола и разрывала кровоточащую рану.

Она старалась, она пыталась не думать о Дарте Вейдере больше, пыталась убедить себя, что всё кончено, но ситх даже в воспоминаниях крепко держал её, не давая ни малейшей возможности хоть на миг позабыть о себе.

И снова и снова переживая их перепалки, стычки, порывы своей души, ведущие навстречу Вейдеру, их дикую страсть, когда тела сливались воедино, Ева страдала, понимая, что произошло то, чего она так не хотела — он поработил её, захватил всё её существо, сделал своей наложницей. И даже не смотря на его измену, даже несмотря на то, что ситх ласкал другую женщину, — дико, страстно хотела, чтобы он вернулся, и чтобы его рука, лаская, коснулась щеки…

Вот чего Ева боялась больше, чем гнева Вейдера.

Боялась, что проглотит обиду, что позволит обмануть себя, или, того хуже, подчинится приказу забыть о той, второй женщине, и покорно последует за ним… снова в его постель, где он будет страстен и жаден, где она будет рыдать от наслаждения и бормотать "люблю".

Нет, этого не будет никогда!

Ева ощущала незнакомый ей ранее прилив ярости и сжимала гневно кулаки, злость закипала в ней горячим ключом.

Чёрта с два ему, а не покорную куклу для развлечений!

Та вторая красотка, может бегать по его любовницам бесконечно и распугивать его женщин, сколько ей вздумается, а затем ложиться с ним в постель. Ева не такая.

Она не будет так унижаться. Бороться? Кажется, так это называется — бороться за любовь?

Чушь. Бороться можно с кем угодно, но не с тем, чья любовь тебе нужна. Бороться с Дартом Вейдером за его любовь просто смешно.

Поэтому она даже говорить с ним не станет.

* * *

Вайенс, мурлыкая про себя песенку, стремительно сбежал по лестнице, ведущей из крыла здания в общий коридор, и, заложив руки за спину, важно, неторопливо и даже вальяжно направился к архиву.

Такая быстрая победа над Евой, ее сломленность, покорность и стыдливое молчание наполняли душу торжеством и ликованием, и он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Чувства победы и удовлетворения так и распирали его, и он сиял, как начищенный пятак.

Ева теперь его жена. Что бы она там себе не воображала по этому поводу. И никто и ничто не помешает ему сегодня вечером затащить её в спальню и хорошенько оттрахать. Даже если она будет орать и вырываться, даже если помчится жаловаться кому-нибудь, что это изменит? Ничего. Она — жена Вайенса, он имеет на неё все права, а то, что их желания в постели не совпали… хм, такие вопросы не регулируются законом.

Ева, в своем стремлении отомстить Вейдеру, кажется, не подумала об этом щекотливом аспекте. Ну, или подумала, но решила, что он не посмеет, что побоится, запуганный её шантажом.

"Но она зря так думает, — с недобрым удовлетворением размышлял Вайенс, щурясь, как сытый кот. С ее стороны было мило предупредить его, что она нарыла на него компромат. Всегда можно найти человека наверху, который его перехватит и не даст хода делу".

Ева, Ева…

Она была так раздавлена свалившимся на голову известием, что нахлынувших отчаяния и беспомощности с лихвой хватило, чтобы Вайенс буквально-таки захлебнулся в сладком чувстве свершившейся мести. Он потому и не потащил её в спальню тотчас, как она поставила подпись, что даже его полная власть над этим погасшим существом не дала бы ему больше удовольствия. Нет, пусть сначала придёт в себя, нащупает хоть какое-то равновесие. Следующий удар от этого будет чувствоваться больнее.