Чтение онлайн

Конечно, эти приятные и успокаивающие мечтания приходили к нему нерегулярно. А точнее, он взывал к ним в моменты внутренних кризисов. Несмотря на хорошую работу, счастливую семейную жизнь и прочие элементы благоприятного бытия, у него случались приступы неудовлетворенности. В эти моменты он с горечью осознавал мелочность, а порой – и примитивность своих ежедневных занятий и обязанностей. Так похожих на суету стареющего бармена – налить, открыть, закрыть, взболтать, подать, протереть, помыть, размешать… Бесконечная цепь незначительных действий активного, но бездушного робота. А ведь он – не нержавеющий механизм, мать вашу, он творец, по крайней мере, рожден творцом! Ему необходимо парить, сочинять, покорять. Корчиться в творческих муках и наслаждаться красотой свежесозданных шедевров.

И он яростно убеждал себя, что рожден, чтобы в блаженном одиночестве создавать такие красивые, мудрые и уникальные тексты. Он укорял и себя, и окружающих, что так и не стал тем, кем мог быть, что время уходит в седину, твердил, что нужно все бросить прямо сегодня и начать новую жизнь.

(Михаил всю жизнь мечтал стать писателем, много раз начинал то поэму, то роман, но всегда возникали непреодолимые обстоятельства, в результате которых появляющийся на свет шедевр несколько лет чах в черновиках, а потом попросту умирал, так и не родившись. И лишь однажды он смог вымучить и дописать до конца небольшую философскую сказку о любви, со стихами и даже музыкой. Это был подарок его жене, Елизавете, на день рождения. Сказка называлась «Лизогамия».)

Этими мыслями он доводил себя до внутреннего бешенства (никогда, впрочем, и ни при каких обстоятельствах не выплеснутого на окружающих), вызванного собственным бессилием что-либо изменить. И в эти моменты, как добрый и умный психотерапевт, приходила его успокаивающая и сокровенная мечта о спасительном маяке. И вот он сидит где-то высоко, в безмятежной тишине, совершенно один, каким-то замечательным и невообразимо плодовитым образом облагодетельствует человечество своей великолепной прозой и поэзией. А вокруг лишь блистательное сияние его личной радуги, сотканной из свободы и счастья. И радуга начинается и заканчивается прямо в море. А бесконечное море – его щедрый и благодатный источник вдохновения. И не существует никого и ничего, что могло бы помешать ему в его свободном и великом полете…

«Прекрасный сон!» – удовлетворенно подумал Михаил и решил проснуться, попить водички, а заодно и пописать. И спустя пять минут, вернувшись в еще не остывшую постель и убедившись, что ни одна из деталей сна не испарилась бесследно, а совсем наоборот – все накрепко засело в его памяти, вновь заснул.

И почти сразу начался второй сон. Невысокий худощавый молодой человек, то ли в плаще, то ли в каком-то балахоне, стоял перед большой деревянной треногой, похожей на гигантский мольберт художника или на диковинный штатив. На треноге надежно располагалась огромная и, видимо, старинная книга, раскрытая где-то посередине. В правой руке незнакомец держал большой карандаш и внушительную стирательную резинку, левой же аккуратно перелистывал плотные желтоватые страницы, испещренные сверху донизу загадочными строками.

Над каждой следующей страницей его рука замирала на несколько секунд, а затем с непостижимой ловкостью и быстротой, он что-то подчеркивал, дописывал, оставлял на полях непонятные знаки, но стёркой пока не пользовался. Человек что-то говорил, но слов разобрать было невозможно: то ли он говорил слишком тихо, то ли во сне был выключен звук. Красивые, изящные буквы напоминали церковные, старославянские, но сложить их в слова Михаилу не удавалось. А вот цифры оказались ему прекрасно знакомы. Его сразу же заинтересовала нумерация страниц. Он успел разглядеть: 198, 199, 1910, 1911. И после 1912 он ожидал 1913, но следующая страница имела номер 201. Он догадался: эта страница за январь 2020 года, предыдущая, 1912, была за декабрь 2019 года и следующая, 202, будет за февраль 2020 года. Ему было и страшно, и любопытно – он понял, что ему снится толкователь книги его жизни, которая и стояла на прочной треноге. Мужчина был очень похож на Альбрехта Дюрера на знаменитом автопортрете, ну просто двойник! Уверенный и спокойный, с длинными ухоженными волосами с прямым пробором и аккуратной, курчавой бородой. Он был очень красивым и выглядел величественно и благородно. Хотелось любоваться его уникально-правильным и абсолютно симметричным лицом.

Наконец мужчина перестал листать книгу, остановившись на странице 209.

«Это же текущий месяц, сентябрь 2020 года!» – с ходу определил Михаил, очень стараясь не проснуться.

Постепенно он стал различать голос человека, похожего на Дюрера. Голос был глубокий и выразительный:

– Ты сам видишь по толщине оставшихся страниц, что их всего не больше трети.

Он многозначительно выделил голосом последние слова. Да Михаил и сам заметил, что страница под номером 209 значительно ближе к задней обложке огромной книги, чем к передней.

– У нас есть замечательное предложение, от которого ты не сможешь, ну, или, по крайней мере, не должен отказаться, – продолжил ночной гость так, будто они уже долго обсуждали что-то важное.

– Кто это – «вы»? И какое предложение? – осмелился спросить Михаил.

– В ближайшее время ты должен переложить текст Евангелия от Матфея на стихотворный размер. В твоем случае это будут библейские сонеты.

Михаил удивился – как такое короткое предложение смогло вместить в себя столько непонятного и несовместимого по смыслу.

– Что означает – в ближайшее время? Что значит – должен? И какой такой мой случай? – попытался возмутиться он. – Где я, и где сонеты? Я не умею писать стихи!

– Во-первых, умеешь, и некоторый опыт у тебя уже есть. Во-вторых, мы будем тебе помогать. Это станет твоей ежедневной работой. Ты же много лет мечтал о должности смотрителя маяка? Считай, что ты ее уже получил.

– Какой маяк? Где? А как быть с семьей и работой?

– Ну нельзя же воспринимать все так буквально! – усмехнулся собеседник. – Пойми и прими простую истину: ты и есть маяк. И ты же – его единственный и незаменимый смотритель. И самая главная задача смотрителя – всегда поддерживать путеводный огонь, яркий и негасимый. Вот сонеты и будут твоим вечным, в персональном смысле, конечно, огнем. Поэтому не волнуйся и начинай. Не трать успевшее уже стать драгоценным время. – Он опять указал на старинную книгу, доходчиво демонстрируя, что большая часть страниц уже перевернута.

– Пока непонятно, как это возможно, – возразил Михаил.

– Совершенно верно, пока. Ты же знаешь: главное – начать, а потом дело пойдет, шаг за шагом, день за днем, с твердой волей и неукротимым желанием можно достичь многого… – речь его становилась все быстрее и стала похожа на скороговорку заклинания.

– А вдохновение придет, да и времени будет столько, сколько нужно. Чуть поправишь расписание, поднатужишься, поразмыслишь, да и мы всегда будем рядом, поддержим, направим, поможем. А там, глядишь, и талант раскроется, а творческое озарение – вещь тренируемая, главное – упорство и регулярность. Не отчаивайся, старайся, и все получится. Вдохновение любит трудолюбивых и отважных, а ты умен, и математическое образование поможет тебе, так как в сонетах очень важна структура. Да и характер у тебя подходящий. А так как цель определена, то и дорога к ней найдется…

– Кто это «мы»? – Михаил решился прервать этот гипнотизирующий монолог. Он уже задавал этот вопрос, и очень хотел получить ответ, указывающий на личности.

– Мы – это твои друзья и почитатели твоего, пока скрытого, литературного таланта. Ведь ты смог написать «Лизогамию».

«Таинственные друзья знают о моей книге?..» Михаил окончательно запутался и робко спросил:

– Вы прочли «Лизогамию»?

– Конечно. Если бы не некоторая многословность, присущая начинающим авторам из-за непроизвольного, но такого естественного желания написать книгу потолще, то получилась вполне приличная и оригинальная вещь. Да, еще и со стихами нужно поработать. Но сама концепция постановки времени на паузу нам очень понравилась.