Евгений
Шрифт:
— Я уже знаю больше, чем я хотела знать! — закричала Ильяна, и стало ясно, что она сейчас разрыдается, — моя мать его любила! И тогда скажи: чья я все-таки действительно дочь? Отца или…
— Ты дочь Петра! — закричал Саша, — конечно, его, в этом я могу поклясться тебе чем угодно! Черневог уже никак не мог быть твоим отцом, успокойся! И не нужно думать о таких вещах! Мы все одна семья!
— Неужели? Но почему это я должна верить тебе? Вы все обманываете меня!
— Это не так! — дядя прямо взвился, — Ильяна, конечно, мы многого тебе не рассказывали, но мы тебе не лгали! Мы просто придерживали правду до поры до времени!
— Какую правду?
Конечно, теперь она, как осторожная рыбка, будет видеть во всем рыбацкий крючок. И тут ничего не поделаешь — Саша сам учил Ильяну сызмальства этой осторожности. И родители тоже. Поэтому объяснять что-то, в чем-то ее убеждать ее было просто бесполезно. Саша стоял и молчал, даже не зная, что сказать.
Ильяна, отойдя от лошади, пытливо заглянула в его глаза. Конечно, она ждала объяснения.
Конечно, она уже почти обо всем догадалась сама.
— Так и надо делать, мышонок, — проговорил Саша, — чтобы понять, лгут тебе или нет, загляни в глаза! В них ты все увидишь!
И Ильяна поверила ему — она заглянула в глаза дяди и не увидела в них ни следа лжи. Нет, он не мог лгать, ведь он еще ни разу в жизни не обманывал ее!
— Ну что, мышонок, такая вот жизнь, — продолжил дядя Саша, — ты же знаешь, что резкие изменения нам пока ни к чему. Они не принесут ничего хорошего ни нам, ни этому мертвецу.
— Но…
— Хватит! Мышонок, я желаю тебе только хорошего, как и твои родители.
Но иногда это бывает не очень просто! Пойми меня правильно.
— Но это низко!
— Может быть! Чем старше ты становишься, тем больше суровой правды о жизни ты будешь узнавать! А пока ты еще не совсем взрослая. Ты сама, того не желая, можешь причинить человеку серьезную душевную боль, которая будет долго его преследовать. Мне никогда не выпадало такого счастья, какое выпало на долю твоих родителей — любить друг друга…
Но я знаю, что любовь, прявязанность к любимому человеку — вещь очень сильная. У нас же… Мы живем в лесу, вокруг нас нет других людей. И с этм нужно мириться. И мне, и тебе!
— Дядя, но это мне не нравится!
— Я тебя понимаю. Но зато ты у нас чародейка! Когда ты станешь взрослой, ты сможешь осознавать и последствия твоих поступков. и сможешь уже спокойно применять свое волшебство. Но пока ты живешь в доме родителей, ты должна подчиняться им! Даже если они что-то тебе запрещаюти, то это неспроста.
— Но мне надоело быть одной!
— Сама подумай, мышонок, как же ты можешь быть одна всю жизнь? Рано или поздно ты вырастешь, тебе придет время покинуть отчий дом… А пока постарайся почувствовать эту счастливую пору, детство бывает только один раз!
— Но…
— А трудности рано или поздно проходят! Я знаю, ты очень сильная! А вот как раз сегодня тебе нужно почувствовать в себе эту силу! А теперь я должен все-таки кое-что рассказать тебе!
— Что, что мне все же придется всю жизнь просидеть одной в лесу в одиночестве?
— Так, как остался одиноким я? Да. Может быть, ты все-таки останешься одна. Но ведь ты даже не знаешь, что может произойти в следующем месяце, а уж в следующем году — тем более. И вообще, даже самые искусные предсказатели будущего не в состоянии определить, что именно ждет каждого из нас. Ты знаешь, нам всем очень неловко, что мы так перепугали тебя. Нам жаль, что мы вовремя тебя не предупредили. Но мы же не знали, что такое здесь может произойти! Наше волшебство подвело нас, даже мать твою. Поэтому нас нельзя винить в случившемся, как и тебя!
Тут Ильяна не выдержала. Приялонясь к плечу Саши, она пршептала в отчаянии:
— Дядя, я, кажется, люблю его! Я даже не знаю…
— Знаю, знаю… В этом сомнения никакого быть не может — он был очень видным парнем.
— Парнем? — Ильяна посмотрела дяде в глаза. Она была несказанно удивлена.
— Ну конечно! Ему ведь давно за сотню лет перевалило! Впрочем, мышонок, как и твоей маме. Твой отец моложе их ровно в два раза. А я вообще отрок на их фоне, не гоовря уж о тебе! Когда твоей маме было только шестнадцать лет, она умерла…
— Значит, моя мама вовсе не моя мама?
— Что ты, мышонок! Она твоя мама. Но она все-таки умерла тогда. И этот Черневог имеет к ее смерти прямое отношение! Это он ее убил!
Ильяна в ужасе вытаращила на дядю глаза. Казалось, что она даже в обморок сейчас упадет. Видя, что девушка уже зашаталась, Саша подхватил ее и усадил на лежащее на траве бревно.
— Конечно, мышонок, — продолжил Александр, — мне неприятно было обо всем этом говорить тебе, но ведь ты сама напросилась на этот разговор!
Тут не обходится без нечистой силы. Этот Черневог очень опасен! И очень красив, мы это все знаем. Это такое же его оружие, красота, как зубы собаки или рога лося! И еще — у него развита чувствительность.
Его трудно обмануть…
Ильяна тяжело дышала, не в силах поверит в услышанное. Но и в самом деле — она захотела услышать правду, какая бы горькая она не была.
— Вот и вся правда, — вздохнул Саша, — но ты должна все этопережить!
Твоя мать как раз утонула в этой реке. И недалеко от этого места. А водяной перетащил ее тело в укромное местечко, что-то вроде пещеры возле воды. Это к северу отсюда. Это все из-за Череневога, он убил ее.
Кости твоей матери пролежали в этой пещере под корнями ивы почти сто лет, а потом твой отец отыскал их… Ты никогда не задумывалась, почему деревья, что растут у нас во дворе, самые старые в округе? И почему лес у нас такой молодой? Это твоя мать убила деревья! Она убила не только их! Сколько она погубила людей — мужчин женщин, детей! Она вытягивала из них всю жизненную энергию. Ты порасспроси маму о русалках, что она тебе расскажет? Кроме нее, никто не знает об этих существах! Ведь она сама тоже была русалкой!