Чтение онлайн

— Что же делать? Сколько отсюда до Академии?

— Самое большее — два часа пути. Мы почти что дома, поэтому инквизиторы и не решились казнить нас по-настоящему, через сожжение.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Быстрые, раздражённые. В перекрестье прутьев решётке пленники увидели… нет, не опостылевшие серые рясы — походную мантию Гувера Ханса. Ректор Академии предстал перед своими подопечными в живительных зелёном и коричневом цветах, которые, казалось, проникли в это царство серого мрака, оживив даже эти несчастные, поросшие мхом стены.

— Господин ректор, — привстал, насколько это позволяли цепи, Азраил. Папус остался лежать.

— Отец Конрад! Я прошу Вас немедленно освободить моих подданных, — прокричал Ханс совсем не свойственным его преклонному возрасту живым голосом.

— Но, господин Ханс, — появился отец Конрад. Сейчас он выглядел не таким грозным, но всё же сумел сохранить свой независимый вид. — Им уже вынесен приговор. Имеется состав преступления. Есть свидетели, — бормотал он что-то, видимо, продолжая начатый ещё где-то на подступах к тюрьме спор.

— У Вас нет доказательств! Особенно тех преступлений, в которых Вы их обвинили. А свидетели — только Ваши люди. А это, на сколько мы оба знаем, не является достаточным основанием для предъявления обвинения. Откройте дверь. Я жду!

Заскрипел ключ, затем плохо смазанные петли. Звякнули о пол сброшенные Азраилом цепи. Безвольно сползли туда же верёвки, пленившие недавно Папуса. Пока вся троица покидала подвал, Азраил с Папусом хранили молчание. Но едва они покинули здание тюрьмы, возбуждение от нежданного спасения дало себе выход:

— Милорд, как Вы узнали? — Азраил был хмур как грозовая туча. Ему, опытному некроманту, было трудно признать, что кто-то вытащил его из передряги, но гордость пришлось унять. — Спасибо, — буркнул он. — Я… я бы не выдержал казни. Спасибо.

— Будет тебе, Азраил! Разбираться будем после. Когда вернёмся в Академию.

— Но позвольте, милорд, — вмешался Папус. — Как же Вы всё-таки узнали о нас?

— Вчера ночью к нашему двору прискакал ваш конь. Сэр Ательстан, если не ошибаюсь? Дивное животное. Так звал всех, кого мог, сюда. Меня чуть не за шиворот тащил. Вам бы двоим хоть толику его ума. Может, не полезли бы тогда на территорию Инквизиции.

— Но, милорд, — успокаивался потихоньку Азраил. — Нам необходимо было всё разузнать. Мы сейчас почти даже раскрыли их замыслы…

— О чём вы говорите?! — взорвался Гувер Ханс. — Вам мало того, что вас чуть не казнили. Я еле-еле успел. И если бы не ваш конь… Не желаю слышать ни о каких заговорах и прочем. По договору с Инквизицией, нам следует соблюдать нейтралитет. Всё. Точка. Мы отправляемся домой.

— Нейтралитет?! Нейтралитет, говорите?! — почти рыдал Папус. — А… а как же Трубадур?

— А вот с ним, мой мальчик, — вздохнул ректор Академии, — уже ничего сделать нельзя. Он показал себя не с самой лучшей стороны.

— Но, — не унимался Азраил, — милорд! Инквизиторы пользуются жертвоприношениями! — тут он огляделся. Отец Конрад всё ещё следил за ними, но, вроде бы, не слышал, о чём они могли говорить.

— Доказательства? — строгого взгляда ректора никто никогда не выдерживал, а уж провинившиеся — тем более. Не выдержал и старик-некромант. Азраил просто опустил глаза. Ханс понял. — Нет доказательств, так и не суйтесь. Скажите спасибо, что живы остались.

— А Трубадур? — не сдавался Папус. — Я должен увидеть его в последний раз.

— Тогда торопись, мальчик мой. На площади уже разложили помост для сожжения.

Не говоря ни слова, Папус сорвался и побежал в указанном направлении. Там, на площади уже собралась толпа в ожидании сладостного зрелища. Папус протолкался сквозь живую стену. Он успел увидеть только, как палач бросает в кучу разложенного под несчастным животным хвороста. Крик отчаяния вырвался из груди Папуса одновременно с криком боли и страха из надорвавшихся лёгких ослика. Пламя занялось мгновенно, закрыв собой корчившееся на привязи существо, бывшее совсем недавно верным другом двух некромантов…

Отец Конрад склонился над кучей пелёнок на столе. В ней шевелился живой комочек плоти. Не более. Просто плоть. Для инквизитора. Вот он перевёл взгляд на тетрадь в чёрном кожаном переплёте, на чуть пожелтевший лист пергамента, непонятным образом оказавшийся вшитым в эти конспекты.

— Теперь, — отец Конрад удовлетворённо кивнул головой и поднял на свои огромные ручищи тельце младенца, — всё пойдёт лучше. Мы избавимся от необходимости терпеть магов. Особенно, — он передал ребёнка своему помощнику в чёрной рясе с капюшоном, — этих некромантов. Они своё отслужили.

Он накинул на голову плотный капюшон. Затем он взял со стола ещё одну тетрадь. Та лежала рядом с лакированным ящичком.

— А вот это, пожалуй, стоит вернуть на место, — он повертел в руках сшитые листы пергамента. — Ведь этот трактат, если мне изменяет память, был украден у них. Думаю, братья из замка Бреннер будут благодарны. — Отец Конрад небрежно бросил на стол трактат по воинским искусствам, изъятый из комнаты некромантов в «Дикой орхидее». Потом он подобрал костяную погремушку, в точности повторявшую одну из тех, что были изображены на схеме в тетради неизвестного некроманта, переданной три года назад на хранение Папусу. Он вложил игрушку в раскрытые страницы конспектов, сунул всё это в складки рясы и вышел в ночь.

Его — и всю Церковь в его лице — ждало продвижение на пути к осуществлению цели. Найти новый способ упокоения кладбищ.

Найти даже ценою слёзневинных младенцев.