Эвис: Заговорщик
Шрифт:
Мысль была более чем здравой, поэтому я оглядел Тину уважительным взглядом и заключил:
— Что ж, совет принят. Значит, гонять по утрам мне придется… всех!
[1] Игра цветов — система использования различных аксессуаров вроде платков, заколок, мушек и т.д. для флирта с представителями противоположного пола.
[2] Инеевая кобылица — одно из прозвищ воинственных северянок. Второе — сумасшедшая полуночница.
Глава 20
Глава 20.
Восьмой день первой десятины второго месяца лета.
Вэйлька растолкала меня за стражу с лишним до рассвета громким шепотом, который обжигал безумной ненавистью:
— Кто это был, Нейл?!
— Шэнги Кровавый Орел и его шайка… — далеко не сразу догадавшись, о чем она спрашивает, угрюмо ответил я.
— Их поймали?! — непонятно как удерживаясь от перехода на крик, дрожащим от гнева голосом продолжила она.
Почувствовав, что девушка на самой грани и вот-вот сорвется, я сел, посмотрел ей в глаза и постарался ощутить как можно более яркое удовлетворение содеянным:
— Я их убил! Всех до единого!
— Убили? — переспросила она, то ли еще сомневаясь, то ли боясь поверить.
— Да.
— Всех?
— Да.
— Вы?
— Да.
Дарующая метнулась вперед, порывисто обняла меня за шею и опрокинула навзничь:
— Нейл, я тебя люблю!!!
Трясло ее страшно. А вместо привычного теплого и уютного жара от нее все ощутимее начало потягивать холодом. Еще не злым, но уже очень и очень неприятным. Пришлось отвлекать:
— Успокойся, маленькая, они уже в Бездне. А сжигать человека, которого ты вроде как любишь, пока еще не за что…
Не сразу сообразив, что я имею в виду, девушка попыталась отстраниться, но я ей не позволил:
— Не отпущу, пока не успокоишься: лучше пусть будет плохо мне, чем остальным!
— Нейл, вы…
— Раз уже назвала меня на «ты», значит, продолжай! — старательно отвлекая ее от мыслей об Альке, буркнул я.
— Я просто…
— Ты — моя личная Дарующая, или торговка с Закатного рынка, у которой я по пути из Дуэльной школы купил пирожок?
— Я…
— Перестань брыкаться, все равно не вырвешься! — рыкнул я ей на ухо, и попробовал достучаться до сознания: — Ты меня любишь?
— Ну-у… да!
— Хочешь мне навредить?
— НЕТ!!!
— Тогда закрой глаза, почувствуй мою душу и согрей ее своим Даром!
Закрыла. Прижалась. И хрипло попросила:
— Сними с меня рубашку, иначе я не ощущаю твоего тела!
Снял. Снова обнял все еще трясущуюся в нервном ознобе девушку, ласково провел ладонью по ее спине и негромко заговорил:
— Как мне кажется, Дарующая, особенно такая сильная, как ты, должна уметь держать себя в руках. Понимаю, что иногда это бывает слишком тяжело, но в таких случаях очень хорошо помогают мысли о близких людях. Или их поддержка. Скажи, ты ощущаешь мое беспокойство и желание разделить твою боль? Или я тебе сейчас кажусь холодной ледышкой?
— Вы…
— Ты!
— Ты не холодный! Наоборот, твои чувства полны тепла и заботы! — чуть менее напряженным голосом сказала она.
— Ну, так открой навстречу свою душу и начни согреваться!
— Мне тяжело, Нейл! — призналась она через десяток ударов сердца. — Стоит закрыть глаза, как я начинаю видеть перед собой черные всполохи в низу ее живота, и сознание сразу заволакивает пелена бешенства!
— Ты уже вылечила ей тело?! — спросил я с нажимом. — Да или нет?
— Почти…
— А я делаю все, чтобы вылечить душу. Как видишь, она уже научилась улыбаться, радоваться жизни, и каждый день заставляет себя перешагивать через очередной страх. Опять же, твари, которые ее мучили, давно мертвы, и убить их еще раз не получится при всем желании. Поэтому единственное, что мы с тобой можем сделать для Альки — это ни взглядом, ни словом, ни жестом не напоминать о том, что она пережила. Понимаешь?
— Я и не напоминала! — воскликнула она. — Лечила, пока хватало души, а когда почувствовала, что вот-вот перекинусь, сбежала к тебе.
— И правильно сделала! Она сейчас спит?
— Да.
— Значит, ты можешь потихоньку отпустить свою ненависть и забрать у меня кусочек души, чтобы он заполнил пустоту в твоем сердце.
Девушка закрыла глаза, заставила себя расслабиться и грустно вздохнула:
— Почему вокруг так много тварей?
— Не знаю, Вэйль! Зато знаю, насколько хорошо, когда рядом есть люди, с которыми можно разделить и счастье, и боль…
Девушка согласно кивнула, а я обрадовался, почувствовав, что пробуждается ее обычный, теплый Дар.
Следующие пару колец хейзеррка постепенно приходило в норму. Правда, она все еще задавала не самые приятные вопросы, но реагировала на полученные ответы более-менее спокойно. И иногда даже начинала шутить. Успокоился и я. Поэтому на ее вопрос «А когда это с ней случилось?» ответил, не открывая глаз:
— За несколько дней до нашей с вами первой встречи.
И почти не удивился, услышав в голосе девушки и уважение, и намек на улыбку:
— То есть, ты вернул Альке уверенность в себе меньше, чем за месяц?!
Я смутился. А Дарующая, почувствовавшая и эту эмоцию, возьми и ляпни:
— А еще успел обаять ее маму и вернул из легенд два вымышленных существа?!
— Да, я такой! Не зря же ты называла меня коварным? — парировал я. А потом решил, что шутка — не худший способ убрать остатки напряжения, и ехидно поинтересовался: — Говорят, ты выцарапала у Майры один из комплектов нижнего белья, купленных у мэтра Колина?
— Было такое! — подтвердила Дарующая.
— А зачем? — притворно удивился я. — Ведь ко мне под одеяло ты все равно залезаешь с обнаженной грудью…