Чтение онлайн

На сердце у Надежды скребли кошки: Вей не отвечал. Тревога всё сильнее разливалась по её телу. Он не отвечал в этот день и на следующий тоже.

«Я к нему привязалась, – размышляла Надежда, – но мы такие разные, что же меня в нём так зацепило? Порядочность, правдивость, отвага, мужество, такт – весь набор положительных качеств, получается. А отрицательных? – спросила она себя. – Только одно: он инопланетянин. Кто я для него? Житель аборигенной планеты. Он даже не знает, в чём разница полов у людей. Нет, – остановила она себя, – теперь знает, он знает меня и заинтересовался мной, он видел и общался с Артёмом и понимает разницу между нами, он лечил нас на звездолёте и знает нашу физиологию. Ну и что, что знает и понимает, а вот взял и улетел. Его поступки не поддаются объяснению, он считает себя высшим существом, хотя старается этого не показывать. В общении с ним я неоднократно употребила слово «любовь», не объяснив его значения в широком смысле этого слова. Возможно, он испугался обязательств, – анализировала Надежда. – Нет, это вряд ли, у него нет такого понятия как обязательства, выполнение программы для него понятней, а я существо нелогичное, скорее, алогичное. Тем не менее, ему понравилось на Земле, понравилось общаться со мной, и вообще, почему я так много думаю о нём, у меня с ним быть ничего не может! А что должно быть? – тут же задала она себе вопрос. – Может быть, дружба? Может, конечно, – радостно подхватила ответ, – вот только воспринимаю я его не как друга, не как нечто неопределенное, а как мужчину и поделать с этим ничего не могу».

Она перестала спасть по ночам, всё вызывая Вея и продолжая анализировать их отношения, прокручивая все события снова и снова. Наконец, когда готова была уже смириться с его потерей, Вей вышел на связь и объяснил всё просто и доступно, как будто не было недельного молчания. Он извинился и предупредил, что его не будет ещё долго. Надежда обрадовалась, успокоилась и стала готовиться к выпускному. «Сегодня я буду блистать», – решила она.

Полковник Путов сидел за рабочим столом и размышлял: «Ниточка, которая должна была привести к фальшивомонетчику, не оборвалась, но и результата пока не было; мои ребята роют землю носом и ничего. Что-то я упустил, что-то не досмотрел, что-то не учёл, но что? Фальшивомонетчик где-то рядом, только руку протяни, но в какую сторону? Я и так раскинул сети оперативной работы по всему городу. Осталось прибегнуть к старому, как мир, испытанному способу: поручить участковым инспекторам опросить население в районе, где видели этого Рембо с девушкой. Девушку тоже не мешает найти», – и, напевая свой любимый мотивчик «Бабушки, бабушки, бабушки-старушки…», вызвал начальника участковых инспекторов города.

Почему этот мотивчик был любимым у Путова? Да потому что бабушки в городе знали и видели всё, что произошло и что могло произойти. Этим бездонным кладезем информации Путов пользовался сам и учил сотрудников работать с населением, напоминая им постоянно, чей хлеб они едят. Народный! Поэтому должны отрабатывать, защищая тех, кто их кормит.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Заходи, Пётр Иванович.

– Что-то случилось?

– Да, придётся подключить твою службу к одному делу, оперативники буксуют.

– Оправдаем ваше доверие, товарищ полковник.

Путов объяснил ему суть задания, отметив невероятную силу подозреваемого:

– Если обнаружишь, сам его не бери, сообщи мне, а я приму решение, как действовать, ребят своих проинструктируй, чтоб только обнаружили.

– Понял, разрешите выполнять.

– Выполняй, Пётр Иванович, выполняй.

Бодрый и гордый оказанным ему доверием капитан Шаров вышел от полковника. На вопросительный взгляд дежурного ответил:

– Не справляются оперативники – придётся мне решать их вопросы, – гордо поднял голову и проследовал к себе в кабинет.

Через полчаса провёл совещание в своём подразделении, и уже через час все участковые опрашивали население района, где Вей подрался с хулиганами, постепенно сжимая кольцо и приближаясь к дому, в котором жила Надежда. Бабули всё сидели у подъезда, перемывая косточки соседям и сплетничая по любому поводу. А повод у них был, да еще какой: хозяйка то двадцатой квартиры, Вера Ивановна, помолодела, да так, что её теперь называть по отчеству язык не поворачивался, выглядела отлично, совсем как дочь, которой шёл двадцать второй годок, уж и институт заканчивала. На все их расспросы, как удалось Вере Ивановне так помолодеть, та отвечала односложно: «Соблюдаю диету, не ем на ночь, занимаюсь зарядкой, веду активный образ жизни». Такой ответ соседок не устраивал, и они на неё затаили обиду, выдумывая самые невероятные истории по этому поводу. Одна такая история даже напоминала роман «Мастер и Маргарита»: якобы связалась с нечистой силой – вот и помолодела, а душу-то свою погубила. Как будто красоту может дать только нечистая сила. Такими высокими категориями бабули не мыслили, житейская мудрость, конечно, проще: оговорил человека, а там пусть разбирается, и чем невероятней ложь, тем проще в неё поверить.

И вот когда участковый Зарубин подошёл к ним с вопросом, не видели ли они чего-нибудь подозрительного, бабули прям оторопели от счастья, которое им привалило, а вопрос упал на благодатную почву.

– Подозрительного, – проговорили они, оглядываясь по сторонам, – да теперь всё вокруг подозрительно, – и высказали всё, что знали, о каждом жильце дома.

Участковый уже был не рад, что попал в эту западню, но прерывать их было нельзя.

– А вот это безобразие – разберёмся, а к этим я зайду, на этих составлю протокол.

Бабули цвели: редко им выпадало такое счастье выговориться и отомстить одновременно.

– Сейчас усиливается борьба с нелегальной миграцией, не живут ли в доме посторонние?

– Да как же не живут, милок, – и бабули наперебой стали давать информацию.

Семёнов делал вид, что активно записывает, чем вводил бабулек в неимоверный восторг. Два часа он уже выслушивал их бред и измышления. В этой мутной воде сплетен, междоусобиц и взаимных обид необходимо было выловить ценное зерно нужной ему информации, но терпенье подходило к концу.

– Вот, Верка, из двадцатой квартиры, – заговорила Петровна, – молодющая стала, а была то, как мы. Дочка её, Надежда, завела парня московского, тот уж ни стыда, ни совести, живёт у них.

– Что за парень? – почуяв удачу, спросил Зарубин.

– Так это, молодой, здоровый такой.

– Как одет? – проявил интерес Зарубин.

После описания сомнений не оставалось – это был интересующий его объект. Посидев ещё пол часика, участковый поблагодарил бабушек и, сославшись на дела, ушёл.

В опорном пункте всё ещё раз взвесил и поднял трубку служебного телефона. Набрал номер начальника.

– Слушаю, – раздался голос его начальника.

– Докладывает участковый Зарубин. Объект, указанный в ориентировке, обнаружен по адресу: улица Дачная, дом пять, квартира двадцать, – и пересказал разговор с бабулями.

– Молодец, Зарубин, – похвалило его высокое начальство, – пока ничего не предпринимай, жди указаний.

– Есть, – ответил воодушевлённый похвалой Зарубин.

А Шаров уже звонил Путову:

– Объект обнаружен, – доложил Шаров и выдал полковнику координаты, которые узнал от участкового.

– Молодец, – похвалил полковник, – не спугните объект. Установите наблюдение, как только появится подозреваемый, задержите.

– Товарищ полковник, – озадачился Шаров, – так у меня же участковые в форме – они демаскируют срытое наблюдение.

– Правильно, Шаров, поэтому мы подключим оперативников к этому делу. Через пять минут ко мне на совещание.

К балу всё подготовились. Вера Ивановна, которую не узнать, молодая, красивая; и Надежда в новом платье и счастливым блеском в глазах отправились в институт. Проходя мимо бабушек около подъезда, поздоровались, те ответили и зашушукались: «Теперь Зарубин с ними разберётся». Они даже испытали немного жалости и сострадания к бедным женщинам, которых оговорили.