Чтение онлайн

От входа раздался негромкий сигнал, дверь отворилась, пропустив Хирта. Вид у него был уставший, глаза глубоко запали.

— Ты соображаешь, что, удерживая меня здесь, лишаешься всякого шанса на успех в переговорах? — поднялся Ланс.

У него было время подумать, и он определился со стратегией.

Хирт молча прошел на середину каюты, взял стул, перевернул его и уселся, сложив руки на спинке. Уставился на Ланса.

— Сколько можно говорить? — продолжал тот. — Я понятия не имел о похищении, ты перемудрил, Хирт. Я точно так же, как и ты, заинтересован в том, чтобы заключить союз!

— Верю, — негромко сказал Хирт.

Ланс приободрился:

— Веришь? Вот и отлично. Так давай тогда забудем всю ту чушь, что здесь произошла, и поговорим, как взрослые люди.

Хирт равнодушно пожал плечами, будто говоря Лансу: «Да развлекайся, как угодно, мне-то что?»

— Прежде всего — узорги получат гражданство Триумвирата, мы не повторим былых ошибок. Королева Иджави получит голос в Совете. Обычно в Совете заседают представители планет, но Иджави будет представителем народа. Это, конечно, необычно и странно, но — интересный прецедент, поможет нам составить более объемную картину. Вполне допускаю, что таким образом мы сможем даже улучшить политическую ситуацию…

— Королева Иджави мертва, — перебил его Хирт тихим голосом.

Ланс осекся, моргнул.

— Ч… что? Как — мертва?

— Я убил её. Отрубил голову. Послал голову Гинопосу.

Ланс смотрел на Хирта широко открытыми глазами. Сам не заметил, как у него приоткрылся еще и рот. Узорг говорил правду, какой бы ужасной она ни казалась.

— Погоди… — Ланс потёр ладонями лицо, пытаясь собраться с мыслями, сел обратно на койку. — Погоди. Что значит, «убил»? Насколько я понимаю, у вас с ней были… Ну, эти ваши узоргские отношения, которые…

— Эти наши узоргские отношения называются «любовь», — перебил Хирт, и его голос стал жестче, усталые глаза вспыхнули. — Тебе страшно или неприятно произнести это слово, Ремил Ланс?

— Я не о том. Я имел в виду, что… Ну, ты понял. Эта генетическая аномалия. Узорги не могут впрямую, осознанно объявить войну человеку, не могут изменить тем, кого любят…

Хирт засмеялся.

— Вот оно что… Вот на это ты и поставил, да? Что узорги, изобретя своё «Оружие скорби», помашут им, как малые детки, да уберут, потому что не смогут себе позволить уничтожить целую населенную людьми галактику? Дай я расскажу тебе об эволюции, Ланс. Я увидел её, вернувшись на «Ковчег». Увидел в глазах той, изменить которой не могу. Мы слишком многое вытерпели, оставаясь в живых, и в наших головах многое перевернулось. Люди создали узоргов такими, какими они были. Люди же помогли узоргам измениться.

Хирт встал, прошелся по каюте. Остановился у инфопанели, полюбовался фальшивым космосом. Ткнул в середину пальцем, и раздражающая музыка, наконец, замолкла.

— Всё меняется, — сказал он, стоя к Лансу спиной. — То, что не разлагается, — растёт. Но залогом роста является смерть. Отмирают старые клетки, нарождаются новые. Знаешь, что такое «пилинг»? Женщины проводят эту процедуру, чтобы омолодить лицо. Я же сделал это с целым народом, использовав гинопосский тесак. Полагал ограничиться Иджави, но, как оказалось, этого не хватит. Мы — отмершие клетки, Ланс. В нас нет больше никакого смысла. Я это понимаю. А ты?

Ланс почувствовал, как внутри него всё сжимается.

— Не понимаю… О чём ты говоришь?

— Тебя исключили из состава правительства, Ланс. Твоя судьба не интересует больше никого. К старости ты остался один. У тебя нет ни галактики, ни даже захудалой планеты. У тебя нет дома, который принадлежал бы тебе. У тебя нет и семьи, которая оплакала бы тебя. Полковник Арвик экстренно взял на себя управление государством. Боюсь, план был именно таким с самого начала. Чаппел уничтожен. Ваш великолепный план приводится в действие. Поздравляю, господин Никто.

Хирт расстегнул куртку и достал маленький револьвер. Оружие, пережившее своё время раз триста. Покрутил его в руках и — бросил на койку рядом с Лансом. Тот этого даже не заметил. Его взгляд блуждал в пустоте.

— Чаппел… уничтожен? — пробормотал он. — Арвик… Но погоди. Погоди! Дай мне с ними поговорить, вы же можете устроить…

— Ты уже поговорил. Вернее, твоя очень хорошая голопроекция. Поверь на слово, Ланс, я бы не стал просто так выбрасывать козырную карту. Разве что если это игра с потайным козырем. Ну, знаешь, так иногда делают: когда кон близится к концу, переворачивают последнюю карту, и — вуаля! — новый козырь. Тот, кто уже смаковал победу, оказывается в дерьме по уши, а тот, у кого не было и шанса, внезапно одерживает верх.

Хирт помолчал, глядя в круглые глаза Ланса. Вздохнул:

— Только вот я не в карты играю. Мне плевать, что сдаёт судьба. Это я управляю Вселенной, я буду управлять ей, даже когда моя голова полетит в утилизатор на «Ковчеге». Просто тупая Вселенная пока этого не понимает. Но у нас есть немного времени. Да… Немного времени есть всегда.

Кивнув в подтверждение собственных слов, Хирт прошел к двери, но остановился, повернул голову к Лансу.

— Там только один патрон. Не то, чтобы я тебе не доверял, просто больше у меня и не было. Для себя берег. Пуля разрывная. Можно сказать, что я отдал тебе самое дорогое. Впрочем, если ты считаешь, что твоя история ещё не окончена — милости прошу, дверь разблокирована. Решай, Ланс. И — прощай.

Он вышел.

Ланс взял трясущейся рукой револьвер, открыл барабан, будто не соображая, что делает. Патрон был и в самом деле один. Ланс вернул барабан на место, оттянул до щелчка курок.

Захотелось вспомнить что-то хорошее из жизни, но вспоминались только бесконечные заседания и дипломатические визиты, перемежающиеся разгульными вечеринками на Анмиле, пока он был моложе, и изнурительными тренировками в спортзале, когда здоровье стало подводить. Он жил долго, он всю жизнь чего-то достигал. А остался с одним патроном в каюте убогого космического корабля. И даже космос перед глазами не настоящий — проекция. Как и вся жизнь. Пляска теней на стене.

— Отмершие клетки, — прошептал Ланс, заглядывая в бездну ствола револьвера.

И бездна заглянула в него

Аргеною стоило огромных усилий не сорваться на совете. Генералы задавали вопросы и вопросы неудобные. А предложить им сколько-нибудь логичную стратегию Аргеной не мог. Три силы, три угла треугольника. Гинопос, «Ковчег», Триумвират. Ни один из них не мог сделать решительного шага, не разломав всю фигуру, не подставившись с двух сторон под удар.