Шрифт:
И вновь посвящается Сандре. И всему остальному человечеству, с надеждой на долгое будущее.
Пролог
Снижаясь на подлёте к Дарвину, самолёт вошёл в облако поднимающегося к небу чёрного дыма. Иллюминаторы внезапно потемнели, не пропуская свет австралазийского лета, а двигатели завыли.
Джоан потихоньку беседовала с Алисой Сигурдардоттир. Но сейчас она сдвинулась со своего места, и ремни безопасности натянулись, врезаясь в её округлившееся тело. Это был просторный, цивильный самолёт, и даже в эконом-классе места располагались по четыре или по шесть вокруг небольших столиков, что очень сильно отличалось от условий на тех скотовозах, которые Джоан помнила по своему детству, проведённому в путешествиях по всему миру с матерью-палеонтологом. 2031 год был временем бедствий, поэтому не так уж много людей позволяло себе путешествовать, но тем, кто всё же решался на это, предоставлялось чуть больше комфорта.
Внезапно, когда скользнула тень опасности, Джоан осознала, где находились она и все люди вокруг.
Джоан взглянула на девочку, которая сидела напротив неё и Алисы. Девочка возрастом, наверное, около четырнадцати лет, с серебристым гаджетом, закреплённым в ухе, разглядывала на настольном планшете изображения работающего марсохода.
Даже здесь, на высоте десяти тысяч метров над Тиморским морем, она была связана с электронной сетью, объединившей половину населения планеты, и погрузилась в шум и светлые танцующие образы. Её волосы были бледно-голубыми — наверное, аквамариновыми. А её глаза — яркого красно-оранжевого цвета, цвета марсианской пыли, которая заполняла экран настольного планшета. Несомненно, у неё было много других, внешне менее заметных генетических «усовершенствований», мрачно подумала Джоан. Окуклившаяся в собственном расширенном сознании, девочка даже не отреагировала на присутствие двух женщин средних лет, сидящих напротив неё — никак, кроме глаз, слегка расширившихся при виде фигуры Джоан, когда та садилась, — реакции, которую Джоан могла прочитать, словно книгу: «Ничего себе, уже такая старая, но вдруг беременная? Буээээ...».
Но по мере того, как самолёт прокладывал путь по затянутому дымом небу, девочка повернулась и стала таращиться в затемнённые окна, покинув свою высокотехнологичную оболочку, и безупречная кожа её лба слегка наморщилась. Девочка выглядела испуганной — возможно, это так и было, подумала Джоан: все её генно-обогащённые усовершенствования ни капли не помогли бы ей, если бы этот самолёт упал. Джоан почувствовала странный привкус подлости, зависти, совершенно не свойственной женщине тридцати четырёх лет. Будь взрослой, Джоан. Контакт с другим человеком нужен любому, будь он генно-обогащённым или нет. Разве идея о том, что человеческий контакт может спасти всех нас — это не основная тема твоей конференции? Джоан наклонилась вперёд и протянула руку.
— С вами всё в порядке, дорогая?
Девочка сверкнула улыбкой, показав зубы — настолько белые, что они едва не светились.
— Всё хорошо. Это просто, знаете ли, дым, — у неё был носовой акцент западного побережья США.
— Лесные пожары, — сказала Алиса Сигурдардоттир, и её загрубевшее лицо растянулось в улыбке. Приматолог была стройной женщиной примерно шестидесяти лет, но выглядела старше, а её лицо избороздили глубокие морщины. — Это всего лишь они. Сезонные пожары в Индонезии и на восточном побережье Австралии; теперь они длятся месяцами, причём каждый год.
— Ого, — ответила девочка, но это, похоже, её не совсем убедило, — А я думала, что это мог быть Рабаул.
— Ты знаешь об этом? — спросила Джоан.
— Об этом все знают, — ответила девочка, и в её голосе послышался упрёк «ну, ты и дура». — Это огромная вулканическая кальдера в Папуа-Новой Гвинее. Прямо к северу от Австралии, верно? На протяжении прошлого века там случались небольшие землетрясения и извержения каждые два года или около того. А в последнюю пару недель почти каждый день происходят землетрясения до одного балла по шкале Рихтера.
— Ты хорошо информирована, — заметила Алиса.
— Я люблю знать, куда лечу.
Джоан кивнула, сдерживая улыбку.
— Очень мудро. Но у Рабаула больше тысячи лет не было крупного извержения. Будет крайне неудачно, если оно случится как раз тогда, когда ты окажешься в радиусе нескольких сотен километров от него, ээээ…
— Бекс. Бекс Скотт.
Бекс — это от имени Ребекка? Скотт. Ну, конечно. Элисон Скотт была одним из самых высококлассных специалистов среди гостей конференции — генетический программист, падкая на внимание СМИ, со свитой прекрасно спроектированных дочерей.
— Бекс, вся эта пакость за окнами — от лесных пожаров. Никакой опасности для нас нет.
Бекс кивнула, но Джоан видела, что под её бахвальством уверенности не наблюдалось.
— Хорошо, — радостно сказала Джоан, — если уж мы все собираемся разбиться в лепёшку в вулканической кальдере, мы вначале должны представиться друг другу. Меня зовут Джоан Юзеб. Я палеонтолог.
— Охотник за окаменелостями? — оживившись, спросила Бекс.
— Примерно так. А эта леди — …
— Меня зовут Алиса Сигурдардоттир, — Алиса протянула стройную руку, — Рада вас встретить, Бекс.
— Простите меня, но ваши имена звучат довольно странно, — сказала Бекс, глядя на них.
Джоан пожала плечами.
— Юзеб — это имя из языка народности сан, или же его англоязычная версия; по-настоящему оно весьма труднопроизносимо. Моя семья имеет глубокие африканские корни, очень глубокие корни.
— А у меня, — сказала Алиса, — отец был американец, а мать исландка. Военный роман. Это долгая история.
— Мы живём в перемешавшемся мире, — заметила Джоан, — Люди всегда были видом-бродягой. Имена и гены разбросаны повсюду.
Бекс посмотрела на Алису, нахмурившись.
— Думаю, мне известно ваше имя. Шимпанзе?
Алиса кивнула.
— Я взяла на себя часть работы Джейн Гудолл.
— Алиса — одна из длинной цепочки видных женщин-приматологов, — сказала Джоан, — Я всегда задавалась вопросом о том, почему женщины добиваются в этой области такого успеха?
Алиса улыбнулась.
— Может быть, это лишь стереотип, Джоан? Ну, в общем, поведенческие исследования приматов в дикой природе занимают — точнее, занимали — десятилетия наблюдений, потому что именно столько времени нужно было самим животным, чтобы прожить свою жизнь. Поэтому от тебя требуются терпение и способность вести наблюдения, не вмешиваясь. Возможно, это женские особенности. Или просто лучший способ уйти ото всех обычных мужских иерархий в академической среде. Лес гораздо цивилизованнее.
— Тем не менее, — заметила Джоан, — это устоявшаяся традиция. Гудолл, Бируте Галдикас, Дайан Фосси…
— Я последняя из вымирающего вида.
— Как и ваши шимпанзе, — неожиданно жестоко произнесла Бекс. Она улыбалась, наслаждаясь их молчанием. — Сейчас они все исчезли в лесах, верно? Стёрты с лица Земли изменениями климата.
Алиса покачала головой.
— По правде, не этим. Торговлей мясом дичи.
Она вкратце рассказала Бекс, как в последний раз работала в Камеруне, когда лесорубы прокладывали просеку сквозь девственный влажный тропический лес, а по их следам шли охотники.