Чтение онлайн

— Сумасшедший дом, — пробормотал Шеридан в тишине и потер виски.

— Думаю, заседание совета имеет смысл закрыть. Нам всем требуется связаться со своими правительствами. Кто за? — проявила инициативу Делен.

— Единогласно! — отвел душу Шеридан, шарахнув председательским молоточком.

Послы задерживаться не стали и быстро покинули помещение, у них появилось много срочных дел. В зале остались лишь трое: Делен, Шеридан и Г’Кар. Вид у них был, мягко говоря, обалдевший. Нарн плавал где-то в розовых грезах, видя победы и величие родины, но на его лице такие мелочи не слишком-то отражались. Он как отвесил челюсть и выпучил глаза, когда расы одна за другой объявляли войну Центавру, так и, не утруждая больше мимические мышцы, все новости прослушал. Впрочем, оставшиеся двое от него не слишком далеко ушли, хотя раздумья их были гораздо более мрачными.

Т’Ран с болью смотрел на корабли, жиденьким облачком висевшие рядом с орбитальными верфями. Несмотря на все его успехи и старания, родина проигрывала войну. Могучие крейсера выглядели жалко. Пусть отсюда, с обзорной палубы станции, они и смотрелись лишь светящимися точками, но в его воображении каждая из них превращалась в изуродованный остов, который еще каким-то чудом умудрялся летать и даже стрелять. Пробоины и вывороченные пластины брони, страшные шрамы, оставленные лучами и снарядами, оплавленные надстройки и закопченные отсеки. Сколько нарнов в них сгорело заживо, задохнулось, или просто мгновенно погибло, испарившись? Этого он не знал, была лишь холодная статистика потерь. Такая же мертвая, как и те, кто в нее попал.

— Страшные потери, — кивнул на далекие огоньки подошедший Г’Стен.

— Ужасные, — согласился Т'Ран, — и конца им нет.

— У нас появились союзники, теперь у нас есть шанс.

Палубу осветили далекие вспышки открывшихся воронок гиперперехода, из которых появилось еще несколько кораблей.

— Вот и все, что осталось от четвертого и седьмого флотов, — вздохнул старый нарн.

— Какая у них была задача?

— Уничтожить верфи и добывающие комплексы в система Литкура. Они не справились, Атир Сорат наголову разбил их.

— Я много про него слышал. Даже слишком много.

— Он лучший из адмиралов Центавра. Молод, твой ровесник, и столь же гениален.

— Как же он разбил их?

— Бросил резервы на правый фланг и подорвал флагман. К’зах разделил свои резервы, решив воспользоваться моментом. Вот и результат. Флангом командовали с «Ворчана», а «Примус»… — Г’Стен махнул рукой и замолчал.

— Я бы тоже купился, скорее всего. Усилить фланг, продавить другой, логичная тактика.

— За которую было заплачено сотней кораблей и тысячами жизней.

— Верховный военачальник, у меня есть личная просьба.

— Ка’Лот?

— Да, она беременна и не может выполнять обязанности моей помощницы, да я и сам ей не позволю.

— Хочешь отправить ее в безопасное место?

— Да, подальше от войны. Не дело женщинам на ней умирать.

— Строго между нами, — покосился на своего протеже Г’Стен, — я тебя полностью поддерживаю и согласен с этим, но постарайся не озвучивать свою позицию при нарнках.

— Я не самоубийца, военачальник.

— Иногда, разбирая твои операции, я сомневаюсь. Куда ты хочешь ее отправить? На Нарн?

— Нет, к вашему племяннику Г’Кару, на Вавилон.

— Хм, официальную должность я ей дать не смогу, сам понимаешь, беременность, но попрошу, чтобы он присмотрел за ней и помог устроиться.

— Спасибо. Теперь мне и погибать будет не страшно.

— Но-но, что за пессимизм! Выше нос, ведь мы теперь не одни.

— Весь вопрос в том, успеют ли союзники прийти к нам на помощь до того, как центавриане начнут атаки на внутренние миры и ударят по родине.

— Будем на это надеяться, что нам еще остается?

— Только драться. Моя эскадра готова, попрощаюсь с Ка’Лот и уйду в рейд.

— Хорошо, — кивнул Г’Стен. — Сделай, что сможешь, Т’Ран, я сниму с обороны пару крейсеров с кораблями поддержки и передам их тебе. Большего, прости, выделить не получится. Верфи работают на износ, но мы теряем корабли быстрей, чем строим их.

— Я все понимаю. Спасибо вам, командующий.

— Ступай, попрощайся как следует с любимой, — улыбнулся старый нарн. — А я еще немного постою тут. Подумаю.

Т’Ран прижал кулаки к груди и поклонился в пояс, выражая признательность и отдавая почтение уму и силе наставника. Во много, благодаря Г’Стену война еще продолжалась. Если бы не он, штаб наверняка предпринял бы третью попытку контрнаступления, что стало бы окончательной катастрофой.

После встречи с лежащим на смертном одре отцом и тяжелого разговора с ним, Вир отправился прогуляться в сад. Увы, но там ему не суждено было найти покой. Стервы-сестрички, что в открытую скандалили из-за наследства — это было не то, что он хотел бы видеть и слышать. Да, отец был не самым лучшим центаврианином, у него хватало недостатков, но все же он был его отцом. Их отцом. Тяжело переживший смерть матери, искавший утешение на стороне, увлекшийся пороками, он оказался слаб. Теперь же, умирая, он просил у него прощения, даже за то, в чем не был виноват.

Бездумно бредущий по улицам столицы Вир зашел в один из многочисленных парков, что располагался рядом с его поместьем, впрочем, последнее было слишком громко сказано. Присев на лавочку, он вспоминал те немногие счастливые моменты прошлого, которые связывали его с семьей. Странно, но их набралось не так уж мало. Вир горько усмехнулся, вновь увидев себя на отцовской шее, прячущимся от смеющихся сестричек за роскошной, черной как смоль гривой, стоящей торчком в соответствии с традициями. Когда-то он мог целиком скрыться за ней, а теперь отец был лыс и немощен. Его некогда могучее тело, с легкостью державшее на руках их троих, иссохло, голос дрожал, а поднять руку стало непосильным трудом. Виру пришлось наклониться, чтобы он смог напоследок коснуться щеки сына.

— Вир! Ты ли это?! — вырвал его их горьких воспоминаний знакомый голос.

— Кирон? — удивился Вир, глядя на подтянутого юношу в новеньком офицерском мундире.

— Ты что, плачешь? — плюхнулся рядом Мерей.

— Похоже, — провел по лицу рукой Вир, не заметивший собственных слез.

— Это из-за отца?

— Да. Мы с ним не ладили, но знаешь, — Вир развел руками, просто в горле у него стоял ком, хотелось завыть, сложно было выразить словами такое, нет их. Верней, слов-то было много, да только в такие моменты ты как никогда осознаешь, насколько они пусты и ничтожны.