Чтение онлайн

Атон приближался к Кокону, и я снова основательно прикипел взглядом к его вершине – отверстию, благодаря которому функционирует Эвопорт в условиях чрезвычайного положения. Жёлто-оранжевая Субстанция, подвергающаяся постоянному контакту с Пылью и испытывающая на себе повторяющиеся удары какого-то одного из её кольцевых слоёв, вытекала из Потоков на поверхности планеты и поглощалась их копиями неподалёку от вершины полусферы – именно так формировалась дыра в потолке гигантской конструкции. Постепенно сужающееся под натиском врага отверстие, в которое устремился и наш корабль, охранялось круговой системой Вертелов и прибывающей из Кокона Пылью первой Формации. Я увеличил незначительную область действительности, которая поступала в мои линзы: большую часть земной поверхности в пределах полусферы занимали Ферруанцы, организованно, шаг за шагом, направляющиеся к боковой поверхности Кокона, чтобы трансформироваться в Пыль и молниеносно отправиться наверх… Там, в огненном адском танце, эти мельчайшие поражающие частицы встречались с противником, линия их соприкосновения взрывами и пламенем формировала собой петлю на шее землян, которых собралось здесь более пятидесяти тысяч…

Ферруанцы бесконечно проигрывали представителям цивилизации Варианта: душа последних обеспечивала хозяевам несокрушимое превосходство. Душа… Второй обязательный признак цивилизации наряду с собственной планетой. Именно благодаря этому веществу, спрятавшемуся в крови, и не без помощи чувств генерируются отрицательно или положительно заряженные эвотоны. Душа заставляет вариантян, в отличие от бездушных Ферруанцев, импровизировать, выбирать то, что может показаться землянам или абсидеумам совершенно нелогичным. Но таковым оно кажется лишь в зависимости от возможностей мозга…

Когда Атон приблизился к сверхмассивному Стержню в центре полусферы, пропорции которого безжалостно разбивали всякое хрупкое воображение, я отключил параметр «Минус душа». Минута истекла… Не прошло и мгновения, как я задумался, увлечённо погрузившись в себя: перед глазами до сих пор красовался подсвечиваемый всё тем же синим цветом Стержень, диаметр которого без труда превосходил несколько десятков футбольных арен! А гул, им испускаемый, бесконечно вдохновлял… Низкие частоты, то усиливающиеся, то исчезающие, пропитывали мистикой и угрожающим величием, способным не заметить и раздавить!

Конечно, сила вариантянской Пыли впечатляла: её обстреливали располагающиеся на антигравитационных платформах Вертела, формирующие собой плотное двойное кольцо вокруг отверстия; выжигала огнём и железом многотысячная армия Ферруанцев, трансформировавшаяся в Пыль; уничтожал гигантскими субстанционными сгустками Кокон, который представлял собой не что иное, как… Вертел чудовищных размеров! И всё равно цивилизация Варианта дожимала своего биологического врага. Её искромётная победа являлась ни много ни мало вопросом времени…

– Баталии, достойные отдельного романа… – взял слово Аликультунд.

– Как второй том серии «Нотовэ»… Но не сейчас! В этой истории – лишь приключения, – с улыбкой ответствовал я.

Тем временем наш корабль успешно приземлился, и сила мысли позволила немедленно покинуть его пределы: воображение, предварительно вдохновившись воспоминаниями увиденного благодаря параметру «Минус душа», как заботливый гид, визуализировало первую локацию моего появления вне границ транспортника. Испытывая на себе влияние семидесяти процентов холодного разума, каждая клетка принялась бесследно растворяться в пространстве, в то время как безудержная концентрация оставшихся тридцати чувств уже обжигала взгляд жёлтыми световыми потоками: прорисовывались первые контуры локации. Память постепенно становилась реальностью… Пространственное перемещение позволяло исчезать и появляться за долю мгновения: не успела первая локация вшить призрака в свою ткань, как уже в голове возникала вторая. А затем – третья…

Не прошло и двух секунд, как я, скрупулёзно оценив обстановку десятой локации, незамедлительно остановил процесс и совершил рукой предупредительный жест для Аликультунда. Нас заметили! Мы превратились в мишень!.. Два патрийца, находящиеся неподалёку от Вотона – единственного патрийского корабля на территории одесского Эвопорта, выстрелили плазмой! Я приложил ладонь к плечу напарника и с силой толкнул его: мчавшаяся в его голову плазма проскользнула мимо заявленной цели, но зацепила ловко подставленное предплечье. Я почувствовал как боль, так и призыв: двадцать пятое правило нарушено! Я выстрелил в ответ, совершенно не опасаясь за последствия! Один из патрийцев, не выражая на лице ни капли эмоций, свалился на землю, удобряя её своей красной кровью. Красной… «Красный цвет их крови, красный цвет их души! Рабы от рождения, рабы!.. Кровь повелителей – лишь голубая!» – память упрямо цеплялась за прошлое, раз за разом заботливо прокручивая крики Вархунда, леденящие и кровь, и душу… Красную, голубую… Любую!

Второй патриец примирительно показал нам ладонь и медленно положил плазменный шок в сторону. Аликультунд, пребывая в гневе и тяжело дыша, не спускал прицела!

– Калпа! – послышалось от моего помощника, который поднялся спустя мгновение на ноги. Его взгляд, полный бешенства, обжигал каменное лицо патрийца. – Цорги!..

Я взглянул налево: из вотоновского трапа загадочно вырывались наружу яркие лучи. Словно приглашение…

– Кахо тебе в зад, патриец! Ваш Вотон способен принять больше половины тех землян!..

– Мы бы взяли их с радостью. Ведь неизвестно же, чья душа теперь в Нём.

– О чём вякает эта сволочь?!

– Знания о мемауруме откроются лишь той из цивилизаций, душа которой преобладает в нашем лидере, – я вопросительно и с неподдельной неприязнью перевёл фокус зрения на патрийца. – Что-то не сходится, доминирующий! Преследуешь меркантильные интересы, желая сохранить им жизнь, мечтаешь о мемауруме, но всё равно не берёшь землян на борт. Как это понимать?

Инопланетянин выглядел роскошно: блестящие чёрные туфли отражали периодические мощные вспышки от соприкосновения внешней поверхности Кокона с Пылью; такого же цвета строгий костюм дополнял меланхоличное, но величественное выражение лица. И лишь тёмный галстук-бабочка портил общее впечатление, вызывая не что иное, как смех…

– Напрасно порочишь наше имя, вдохновлённый… Может, в нас и исчезли эмоции, но мораль по-прежнему – в остывшем сердце!

– Что точно не остыло в вас, так это чувство юмора, ха, ха, – съязвил Аликультунд. – Хорошо, что хоть галстук не красный, что ли…

– В Вотоне находится один из наших… – патриец с трудом подбирал слова, переступая с ноги на ногу, и нас постигла растерянность от его странного поведения.

– И?.. – спросил я.

– Представитель моей цивилизации – против эвакуации.

– А как красиво заливал нам о морали в остывшем сердце… В задницу!.. Дай-ка я его грохну!

– Успокойся! – авторитетно и недвусмысленно приказал я своему разогретому помощнику. – Слушай, доминирующий, ты бы попросил… протестующего… освободить Вотон, а?..

Наш инопланетный собеседник лишь отрицательно покачал головой.

– Тогда мы его самостоятельно попросим, – безапелляционно заявил я и крепче сжал свою плазму.

– Интересы представителя моей цивилизации превыше…

– Жизни пятидесяти тысяч ни в чём не повинных землян, среди которых – женщины с детьми!