Чтение онлайн

В Германии ситуация была иной. Политические и духовные идеалы преобладающей части образованных немцев были сформированы под сильным влиянием иррациональной и антидемократической романтики. Полная ассимиляция означала для евреев кардинальный разрыв со всеми своими традициями. А если это происходит, то ставится под вопрос само существование анекдота как такового. Но и этот чрезвычайно враждебный евреям мир, при всем его великолепии, сам провоцировал евреев на критические выпады против него. Генрих Гейне, Карл Краус и — на несколько менее значительном уровне — Курт Тухольский представляют имено этот вид еврейской критической позиции.

Переходим к Англии. Там живут по большей части так называемые испанские евреи, о которых не раз уже сказано, что у них фольклорного анекдота никогда не было, а также эмигранты из Восточной Европы, люди в основном пролетарского происхождения, которые и дома, в странах, откуда они приехали, могли получить разве что начатки талмудического образования. Не в состоянии они были передать его и своим сыновьям. К тому же евреи в Англии не угнетены. Так исчезают почти все факторы, которые необходимы для расцвета еврейского анекдота.

В Америке положение вещей, в общем, такое же. Правда, испанские евреи живут здесь только на южной половине континента (они прибыли сюда в свое время вместе с первыми конкистадорами). Но евреи-иммигранты в Соединенных Штатах, как и большинство прежних переселенцев в Англии, происходят в основном из пролетарских семей. Только в виде исключения, во время русских погромов и, конечно, позже, в годы гитлеризма, сюда попали и другие слои. Еврейский пролетариат, как правило, не имеет традиционного талмудического образования, а если и владеет знаниями такого рода, то очень фрагментарно. К тому же самые блестящие головы — об этом мы уже говорили — были отобраны и введены в верхний слой посредством испытанной брачной политики, которую проводили евреи в изгнании. Таким образом, еврейский пролетариат не является, как у других молодых народов, неиспользованным резервом, скорее это всего лишь отсортированный, не совсем "кондиционный" остаток. Вот почему своей полной зрелости еврейский анекдот в Америке так и не достиг.

Тем не менее были и некоторые внешние причины, которые способствовали определенному подъему анекдота. Идеалы немецких бюргеров, хотя и чуждые еврейской традиции, были все же духовными идеалами, и в этом отношении они внушали евреям, с их древними духовными традициями, известное доверие.

Однако в Америке даже университеты часто предназначены в первую очередь не для аккумулирования духовных ценностей. Стипендии там даются скорее выдающимся футболистам, нежели выдающимся умам. Большей части евреев подобная установка чужда. Кроме того, здесь есть и определенный антисемитизм: "высший слой" страны настроен против иммигрантов из Восточной и Южной Европы, а значит, и против всех евреев. Правда, можно спросить: представляет ли столь уж большой соблазн для евреев — особенно для бывших пролетариев — вхождение в такой однозначно бездуховный высший слой? В Америке, несмотря на примитивный антисемитизм, для евреев есть прекрасная возможность продвинуться и сделать карьеру — прежде всего в интеллектуальных профессиях. Если даже евреи, переселившиеся в Америку, не обязательно самые одаренные, все же общий показатель одаренности в еврейском народе весьма высок. Получение академической ученой степени даже для сыновей бывших подсобных рабочих-евреев — дело довольно обычное.

Таким образом, еврейский анекдот в Америке имеет мало оснований для столкновения с американским антисемитизмом. У этого анекдота есть, пожалуй, одна-единственная тема: посмеяться над тем, с какими трудностями еврейские нувориши осваивают американский образ жизни. Эти трудности ведут к частым консультациям у психоаналитика, который здесь, в Америке, выполняет у евреев роль и сведущего в Талмуде раввина, и хасидского цадика. Четыре из пяти американских еврейских анекдотов посвящены теме приема у психоаналитика; недаром психоанализ в Америке называют иронически "jewish science" ("еврейская наука").

О том, что евреи арабских стран никогда не создавали собственного народного анекдота, мы упоминали; называли и причины этого.

Таким образом, остается Израиль. Израильский армейский юмор и анекдоты, в которых идет речь о конфликтах между отдельными группами переселенцев, мы уже рассматривали. Эти анекдоты полностью исчезнут в обозримое время. Их жизнь и смерть находятся в полной зависимости от диаспоры.

Тогда зададимся вопросом: имеет ли шансы возникнуть автохтонный израильский анекдот?

Здесь полностью отсутствует тот сущностный элемент, который прямо способствовал возникновению у евреев глубокого тенденциозного анекдота: угнетение и бесправие. Если на гражданина Израиля нападут, он может обороняться с оружием в руках. Тут не до шуток.

Даже традиционное талмудическое образование существует в Израиле только у небольших ортодоксальных групп, которые вынуждены были бежать в Израиль, чтобы спастись от гитлеровского геноцида. Ортодоксальные евреи не были в Новое время сионистами, они не стремились возвратиться на историческую родину. Они уезжали туда разве что в старости, чтобы умереть поблизости от Стены плача. Они и в изгнании ожидали пришествия Мессии, который в конце всех времен должен был повести их в Иерусалим.

Но когда талмудическое образование утратило свою роль, с ним исчез важнейший формальный элемент еврейского анекдота.

Как последний фактор остается природное остроумие переднеазиатских евреев, потомками которых были первые переселенцы, приехавшие в Израиль на рубеже XIX и XX веков, — русские евреи. Они, кстати, ведут свою родословную от интеллектуальной элиты еврейского народа.

В Израиль прибывали не только беглецы, спасавшиеся от нацистов, но и прежде всего очень много евреев из арабских стран. До поры до времени обе эти группы смешивались лишь в исключительных случаях. Но со временем ситуация меняется. И в новом, смешанном еврейском населении можно будет обнаружить лишь слабые следы врожденного остроумия переднеазиатских евреев. Уже сегодня юный Израиль лишен чувства юмора, как Библия.

Куда ни посмотри, условий, которые породили еврейский анекдот и привели его к расцвету, уже нет нигде. Часть еврейского народа пережила нацистский террор; но о еврейском анекдоте этого не скажешь. Сегодня он — в этом трудно сомневаться — принадлежит прошлому евреев точно так же, как немецкие народные сказки принадлежат прошлому немцев.

Но мы можем еще собирать и анализировать еврейские анекдоты. И пока источники, их питавшие, не стали нам безразличными, понимать их и наслаждаться ими.

— Йойне, ты можешь мне объяснить, что такое Талмуд?

— Объясню на примере. Вот тебе один талмудический "каше" ( вопрос, задача).Два человека свалились в дымовую трубу и попали в камин. Один весь извозился в саже, второй остался чистым… Который из них побежит мыться?

— Конечно, грязный!