Чтение онлайн

Коллега чешет в затылке и наконец говорит:

— Да откуда мне знать? На нас тогда были только пеленки…

Берлинский профессор философии Лазарусзон крестился и сменил свою фамилию на Лассон, на что его христианский коллега заметил:

— Как только один из них хочет сойти за необрезанного, так он обрезает свою фамилию.

Кон после крещения называет себя "Джон". Его берлинский знакомый в ответ на это замечает:

— Его носу никакое "дж" не поможет!

Венский адвокат Фенигштейн крестится по протестантскому обряду. Все очень удивлены, потому что в старой Австро-Венгрии отношение к протестантам было лишь немногим лучше, чем к евреям. Но Фенигштейн все объяснил:

— Среди католиков развелось слишком уж много евреев.

Венский еврей Манделькерн переходит в лютеранство, хотя все преимущества, конечно, в Австрии имеют католики. Манделькерн объясняет это так:

— Если я сразу стану католиком, то потом меня каждый может спросить: "А кем вы были раньше?" И я буду вынужден ответить: "Евреем". А если я теперь приму католичество и кто-нибудь меня спросит, кем я был прежде, я честно отвечу: "Лютеранином".

Розенцвейг спрашивает у своего только что крестившегося друга Кона:

— Отчего ты такой мрачный? Ты чем-то огорчен?

— Конечно, — отвечает Кон. — Ведь теперь мне нужно изменить фамилию. Но как? Если я назову себя Коллен, Корен, Керн, Ковач, то каждый сразу догадается, что раньше моя фамилия была Кон.

— Но это же так просто, — отвечает Розенцвейг. — Назови себя Леви, и тогда никто в мире не догадается, что раньше твоя фамилия была Кон. ( Этот совет правилен еще и потому, что фамилии Кон и Леви могут носить только потомки священнических семей.)

— Вы слышали, Менаше Йонтеф крестился!

— Еврей всегда выкрутится…

— Вы не подумываете о том, чтобы креститься?

— Нет, это для меня слишком по-еврейски!

В царской России евреи не могли сделать ни военной, ни ученой карьеры.

Преуспевшие выкресты рассуждают о причинах, побудивших их креститься. Оказывается, их две: карьера и женитьба. Но один из них заявляет:

— А я, господа, крестился по убеждению.

Все остальные хором:

— Расскажи это гоям!

Вариант.

Один профессор заявляет:

— А я крестился по убеждению.

— Расскажи это кому-нибудь другому!

— И все-таки дело обстоит именно так, — настаивает профессор. — Я с малых лет был убежден, что для меня будет лучше стать профессором в Петербурге, чем меламедом в Касриловке.

— Мой сын стал христианином.

— И что ты сделала?

— Я пожаловалась милостивому Богу.

— И что Он тебе сказал?

— Что с Его сыном произошло то же самое. И я должна поступать так, как Он.

— А как он поступил?

— Говорит, что сразу же создал Новый Завет.

Сын Шапиро крестился. Раввин упрекает старого Шапиро:

— Если в один прекрасный день Господь вас спросит: "Как ты мог допустить, что твой сын крестился?" — что ты ему ответишь?

— Ну, я отвечу: а Вашсын?

Страховой агент, еврей, решил креститься. Битый час не выходит он от священника. Наконец, обливаясь потом, появляется в дверях.

— Ну как, — спрашивают у него, — совершил таинство крещения?

— Нет, зато я успел его застраховать.

Оппенгейм вдруг решает креститься. Все в недоумении.

— А что мне оставалось делать? — оправдывается Оппенгейм. — Мой лучший друг перешел в христианскую веру и теперь не желает общаться с евреями.

Вот какая история действительно произошла в Берлине. Христианка-ассистентка спрашивает своего профессора:

— Господин профессор, вы католик?

— Нет, я еврей. Разве вы этого не знали?

— Знать-то я знала, но я думала, что все евреи — католики.

Чиновник иудейского вида, с картавым выговором, отдыхая на водах, подружился с горбуном-профессором. Перед самым отъездом он говорит, таинственно понизив голос:

— Господин профессор, вам я могу в этом признаться: по происхождению я еврей.

— Отвечу вам доверием на доверие, — говорит профессор. — У меня на спине горб.

Аронсон, только что крестившийся, встречает раввина. Ему очень неловко.

— Это всего лишь формальность, — оправдывается он, — ведь внутри-то я остался евреем.

Раввин разглядывает его поверх очков и удивленно говорит:

— Ну, а внешне?

В понятии "гой", то есть нееврей, есть оттенок значения "грубый, примитивный, некультурный", и слово это в переносном смысле может применяться и к евреям.