Чтение онлайн

— Моя матушка всегда любила читать стихи, поэтому ее сын стал поэтом. А матушка Соломона всегда любила читать про разбойников, поэтому ее сын стал банкиром.

Один знакомый сказал Гейне, показывая на Ротшильда в светском обществе:

— Посмотрите только, как эти люди вьются вокруг золотого тельца!

— Вы ошибаетесь, — ответил Гейне, — он гораздо старше!

Брат Мейербера писал драмы. Гейне, слывший беспощадным критиком, в его адрес источал одни похвалы. Кто-то спросил его:

— Что это пришло вам в голову хвалить это дерьмо?

— На сей раз я могу хвалить спокойно, — ответил Гейне, — мне все равно никто не поверит.

Один христианин сказал Гейне:

— Вы принадлежите к народу, из которого произошел Христос. На вашем месте я бы этим гордился!

На что Гейне ответил:

— Я тоже — если бы, кроме Христа, никто больше из него не произошел.

— Все свое имущество, — сказал Гейне, — я завещаю моей жене Матильде, но при условии, что она опять выйдет замуж.

— Какой в этом смысл? — спросили его.

— Я хочу, чтобы хоть один человек во всем мире от души пожалел о моей кончине!

Жена Гейне Матильда у его смертного одра молила Господа, чтобы он простил ее мужу все его прегрешения.

— Он простит, — вставил Гейне, — ведь это его профессия.

Первый барон Ротшильд принципиально не делился ни с кем деловой информацией. Однажды его бухгалтер пристал к нему с просьбой.

— Наши лучшие клиенты хотят получить сведения о новой фирме. Сделайте для них исключение, господин барон!

— Ну ладно! сказал Ротшильд и написал: "Владельцы фирмы, как говорят, весьма молодые люди. Этим я себя ни к чему не обязываю".

Ротшильд погружен в дела. Приходит посетитель. Ротшильд, не отрываясь от бумаг:

— Возьмите себе стул.

Через несколько минут посетитель теряет терпение и говорит:

— Я — князь фон Турн-унд-Таксис.

— Возьмите два стула.

В 1848 году один революционер прорвался в кабинет Ротшильда во Франкфурте и грозно произнес:

— Господин барон! Мы теперь все равны. И все должны делиться!

— Делиться? — переспросил Ротшильд. — Хорошо. Видите ли, у меня есть восемнадцать миллионов талеров. В Германии восемнадцать миллионов немцев. То есть приходится по одному талеру на душу. Вот вам ваш талер — и убирайтесь отсюда!

У старой баронессы Ротшильд во Франкфурте была восемнадцатилетняя компаньонка, которая читала ей вслух французские романы. Однажды, посреди чтения какого-то романа, молодая девушка запнулась, начала заикаться и залилась краской до корней волос. На это баронесса сказала:

— Пропустите это место, Марихен, я прочту эту страничку сама!

Это случилось в Вене в начале XX века. Государство хочет получить большой заем у барона Ротшильда, и вот барон приезжает во дворец Шенбрунн, где он должен подписать договор. К нему присоединяется шеф полиции и говорит доверительно:

— Господин барон, предостерегите вашего сына Морица! Он вращается в кругах социалистов. Мы больше не сможем безучастно наблюдать за этим со стороны.

Барон сидит в зале, перед ним на столе лежит договор. Ему протянули золотую ручку, но он сидит неподвижно.

— Господин барон не подпишет?

— Нет. Как я могу доверять монархии, которая боится моего сына Морица?

Королева Виктория спросила своего премьер-министра Дизраэли, в чем состоит разница между несчастным случаем и катастрофой. Дизраэли сформулировал разницу так: "Если, например, Гладстон (его политический противник)упадет в море — это несчастный случай. Но если кто-нибудь его вытащит — это уже катастрофа".

Вильгельм I во время поездки в Бреслау разговорился с тамошним раввином.

— У меня с давних пор сохранилось о вас приятное воспоминание, — сказал кайзер. — Как ваши дела?

— Какие могут быть у меня дела? — ответил раввин. — Живу!

О Герзоне фон Бляйхрёдере, финансовом советнике Вильгельма I, говорили: "Берлинское общество делится на две категории: одни ходят к Бляйхрёдеру — и смеются над ним. Другие к нему не ходят — и тоже смеются".

Известный берлинский актер Дессуа до крещения носил фамилию Дессауэр. Как-то в поезде он встретил знакомого, который все время называл его "господин Дессауэр". Актер строго поправил его:

— Меня зовут Дессуа!

На станции Дессуа вышел, чтобы зайти в известное местечко. Давнишний знакомец кричит ему что есть мочи:

— Господин Дессуа, господин Дессуа! Писсауэр за углом!

Дессуа перед выходом на сцену:

— Иисусе, борода не клеится!

Его коллега, христианин Деринг:

— При столь кратком знакомстве вам бы следовало говорить "господин Иисус"!

Семья кантианца Соломона Маймона переживала из-за его атеизма. Когда Маймон приехал однажды в Голландию, родственник повел его в синагогу, показал шофар, при звуках которого в свое время здесь предавали анафеме такого же безбожника Спинозу, и спросил со значением:

— Знаешь, что это такое?