Чтение онлайн

— Нет, — всхлипывает еврей. — Потому и плачу.

Нищий, углубившись в созерцание величественного памятника на могиле Ротшильда: "Живут же люди!"

Бедный меламед говорит жене:

— Будь я Ротшильдом, я был бы еще богаче, чем он.

— Как так?

— А я остался бы, кроме того, еще и меламедом!

У эмигранта Ицика, кое-как устроившегося в лондонской гостинице, звонит телефон.

— Прошу прощения, — звучит в трубке вежливый голос. — Мне нужен барон Ротшильд. Я правильно попал?

— Ой, как неправильно вы попали! — отвечает Ицик.

Глядя на юного барона Ротшильда, которого камердинер усаживает в экипаж, нищий еврей вздыхает:

— Такой маленький — а уже Ротшильд!

Нищий побывал у Ротшильда.

— И сколько же ты получил? — спрашивают у него.

— Один гульден.

— Так мало?

— Да, знаете, у него плохо идут дела. Я сам видел, как две его дочери в гостиной вдвоем играли на одном рояле.

Бедный еврей во что бы то ни стало хочет поговорить лично с Ротшильдом. Наконец ему удается добиться аудиенции.

— Я прошу вас помочь мне деньгами, — говорит он.

— Послушайте, — сердито отвечает Ротшильд, — из-за этого вам нужно было отнимать у меня время?

— Господин Ротшильд, — говорит еврей, — вы, может быть, лучше меня разбираетесь в банковских делах. Но как побираться, я знаю лучше вас.

— Если бы ты был Ротшильдом, что бы ты делал с его богатством?

— Это не вопрос. Вот вопрос: что делал бы Ротшильд с моей бедностью?

Бедный родственник — Ротшильду:

— Я знаю способ, как вам без всякого труда заработать полмиллиона.

— Ну-ну, — говорит Ротшильд, — интересно послушать!

— Я слышал, — объясняет родственник, — что вы за своей дочерью даете в приданое миллион. Так вот: я готов жениться на ней за полмиллиона!

Ротшильд — своему кассиру:

— Господин Зильберман, мне не нравится, что вы являетесь на службу только в десять часов. Посмотрите на меня: я — ваш шеф, а прихожу в восемь.

— Господин барон, — объясняет кассир, — ведь вам так приятно уже в восемь утра вспомнить, что вы барон Ротшильд. А для меня и в десять все еще слишком рано, чтобы смириться с мыслью, что я всего лишь ваш кассир.

— Как стать богатым? — спрашивает бедный еврей богатого.

— Ну, — объясняет тот, — начать нужно вот с чего: первые двадцать лет надо быть закоренелым скрягой.

— А потом?

— Потом? — переспрашивает богатый. — Потом вы им и останетесь, но уже на всю жизнь.

Самый богатый еврей в местечке — человек черствый и скупой. Раввин, разговаривая с ним, взывает к его совести, просит проявлять сострадание. Богач обещает исправиться…

Студеной зимней ночью в окно богачу стучит нищий и умоляет помочь ему: он замерз и проголодался.

— Как мне вас жаль, как жаль! — сочувственно говорит богач.

— Впусти же его наконец! — говорит жена.

— Замолчи, курица! Раввин сказал, я должен сострадать людям. Если я его впущу и он будет сыт и согрет, зачем тогда ему мое сострадание?

Нищему удалось, затратив немало усилий, получить аудиенцию у советника коммерции и обрисовать ему свои несчастья. Тот, глубоко взволнованный тем, что услышал, звонит лакею и дает ему распоряжение:

— Жан, вышвырните этого господина вон: он надрывает мне сердце!

— Рабби, почему пожертвования для нищих калек собирать гораздо легче, чем для нищих ученых?

— Это легко объяснить. Каждый богач знает, что он сам может стать нищим калекой. А вот нищим ученым ему не стать никогда.

— У меня дела совсем плохи. Помогите мне!

— Не могу. У меня очень бедный брат, который рассчитывает на мою помощь.

— Но я же знаю, что своему брату вы ничего не даете!

— Если вы это знаете, как же вы тогда можете надеяться, что я дам денег совсем чужому человеку?

— Пожалуйста, помогите мне! Я в вашем городе родился!

— Не может этого быть!

— Почему не может быть?

— Потому что тогда бы вы знали, что я никому ничего не даю.

— Ваш сын пожертвовал тысячу рублей на новую синагогу, а вы хотите дать только сто?

— Мой сын может это себе позволить. У него есть бережливый отец. А у меня — только легкомысленный сын.

— Господин советник коммерции, — говорит нищий, — я знавал вашего блаженной памяти папашу, вашу блаженной памяти тетю Хану, вашего блаженной памяти дедушку…

— Говорите скорей, сколько вы хотите, только не лазайте по моему фамильному древу!

Бедный уличный торговец спрашивает у раввина: