Еврейское счастье Криса Кельми
Шрифт:
ТВ-режиссёр Михаил Макаренков:
Да так и есть, Жень. ТВ вообще прекратилось в помойку. Нет нормальных авторов, нет режиссёров, нет редакторов. Чтобы сделать какой-то «продукт», нужна нормальная, умная команда. Но уже с 90-х – это «им» не нужно. Просто «полоскать бельё» – это недорого, и легко. Достаточно посмотреть на участников обсуждения – одни и те же лица.. Уже тошнит.
Писатель Михаил Липскеров
Был в 80-ом в Сухуми на концерте «Интеграла». Настоящее рок-шоу! Брательник его – полуголый гитарист… Секс-символ.! Ставил Григорий Кантор.
Роман Матыцин, «23 кадра»
Вообще плевать, кто что считает. Ибо Алибасов это блестящий продюсер и лидер прелюбопытнейшего ВИА «Интеграл». А тем, кто не в курсе кто такой Крис Кельми нужно послушать альбомы «Замыкая Круг» и» Мы знаем», чтобы осознать, что «Рок Ателье» были советскими Duran Duran.
Сергей Куликов, k-tochka k:
Я когда был школьником, ходил на концерт «Интеграла» – это было в самом деле откровение для ненаслушанного советского вьюноши. Спасибо за это. Но сегодня это звучит просто жалко, конечно. Как и пресловутые «Рок-ателье», извини. Ну какой в жопу Дюран-Дюран, дорогой Роман – извини за невольный стих? Рок-ателье – это такой местечковый рок, даже не рок, а рочок. Экзотика, как вьетнамский или филиппинский рок. А заглавный трек – этот самый «Замыкая круг» – жалкие потуги на «We are the world», перестроечная «шляпа», фальшивые «миру – мир», когда на секунду показалось, что мы тоже – типа часть паззла мировой культуры, что сейчас все сложится, сейчас заживём. Ни хрена. В «Ночном Рандеву» был клёвый запоминающийся рифф, а потом выяснилось, что он вроде откуда-то спизжен, да и вообще советский Дюран там просто
рот открывает (привет Киселеву – открыл Ящик Пандоры) Роман Матыцин:
Ну это какие-то странные претензии. Никто не говорит, что «Рок-Ателье» это в копейку Duran Duran, а Крис Кельми это Саймон Ле Бон. Ты же вроде шаришь и должен понимать, что всё имеющее отношение к так называемому Soviet Grooves это конечно местная музыка, но со своими чертами, которые сейчас ценят во всем мире. И я ещё раз задам вопрос: ты слышал альбом Рок Ателье «Мы знаем»? Просто у меня ощущение, что комментаторы, включая тебя, у Кельми кроме» Замыкая Круг» и «Ночное Рандеву» ничего и не слышали. Но при этом что-то там судят. А я вот, когда мне попалась эта пластинка, поставил её и реально обалдел от уровня группы и от того, что они играли очень крепкий материал, причём с очень не здешней профессиональной подачей и каким-то европейским лоском, который во многом был инспирирован модными тогда «новыми романтиками», в частности Duran Duran. Я вообще считаю Криса Кельми недооценённым музыкантом. Во многом он сам виноват, согласен. Но судить об
исполнителе, зная только две песни, это так по нашему, согласись;) Художник и куратор Кирилл Шаманов:
Они неправильно позиционируются в истории сами. Таких всегда много, нужно авторское новаторство, в поп-музыке вообще трудно остаться т.к. оч большая конкуренция и память у их публики оч короткая и плохомультиплицируемая в современность. ***
Как и у всех в рок-тусовке, у Криса Кельми были проблемы с хрестоматийной триадой sex, drugs & rock’n’roll. Кокаин стал популярен в этой среде в середине 90-х, но портвейн лакали в зверских дозах ещё со школьной скамьи (сразу проговорю, что и я не был исключением, хотя этим – студенческим пьянством с будущими рок-иконами – и ограничился мой вклад в отечественное рок-движение… ну и несколько публикаций в «Звуковой дорожке» перестроечного «МК»).
С пресловутым «сексом» тоже было не совсем просто: для КК это был какой-то спорт, погоня за рекордами. Собственно, заявление о количественных достижениях на ниве пересыпов, опубликованное в моём «Новом взгляде» (+ фото абсолютно обнаженной Люси Кельми) и стало триггером разборок между Кельми и Градским, которые и привели к рождению мифа о том, что настоящая фамилия Толи Кельми – Калинкин.
Об этом в книге – есть. И то самое фото Людмилы, кстати, тоже.
Короче, это не биография музыканта и уж тем более не мемуары. То есть перечислять общеизвестные факты я не считаю нужным в данном издании. Типа: в пятнадцать лет основал рок-команду «Садко», которая была дублирующим составом популярной московской команды «Рубины»; в 1972 году взял псевдоним «Крис» в честь героя фантастического романа «Солярис»
Криса Кельвина, через пять лет окончил факультет мостов и тоннелей Московского ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени института инженеров железнодорожного транспорта Министерства путей сообщения СССР (МИИТ), где его однокурсниками были
Владимир «Джеймс» Кузьмин, Михаил Харит и Владимир Слуцкер, а ещё через шесть – поступил на эстрадный факультет Государственного музыкального училища имени Гнесиных (ГМУ имени Гнесиных, педагог – Игорь Михайлович Бриль), где учился с тем же Владимиром Кузьминым.
«Увлечение рок-н-роллом началось с 1970 года, в мои пятнадцать. В 1972-м по желанию отца я поступил в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ), оказавшийся центром рок-нролльного движения наравне с МАРХИ. Студенческая среда в те годы была интеллектуально подкованной и свободомыслящей. Увлечение музыкой перевесило здравый смысл и родительские наставления. Я поучаствовал в строительстве тоннеля в Краснодарском крае, а потом ушел из аспирантуры и попал в… андеграунд рока. За студенческим „Високосным летом“ настал черед нашей группы „Автограф“, получившей всесоюзную известность после рок-фестиваля 1980 года в Тбилиси, где мы заняли второе место следом за „Машиной времени“».
Насчёт «Ночного рандеву». Мы обсуждали как-то одно из интервью Кельми и мой экс-коллега по МК Олег Старухин резонно заметил:
«Деление на рок и попсу в 80-е и 90-е скорее не стилистическое, а техническое (рокеры выступали исключительно живьём, а попсовики – под фанеру или минусовку) и мировоззренческое. По большому счёту из суперпопулярных коллективов, называющих себя рок-группами в стиле рок играли немногие (Ария, Алиса, может еще пара команд). Но по большей части это были бардовские песни с рок-инструментами».
Дискутировал с Кельми (полемика, увы, не может быть продолжена): это рок-музыка или эстрада? Любопытное обсуждение случилось в Facebook’е:
Дима Мишенин, художник, идеолог нового эстетического тоталитаризма:
Крис Кельми такой же рок, как Богдан Титомир – хип-хоп, а Шура – рэйв.
Алексей Сорокин:
Как ни крути, Кельми был пионером, как и БОНЯ, в этой нише, а его участие в «Високосниках» давало ему пожизненное право быть рокером. Поп-рок, было же такое направление.
Александр Бурый, журналист + фотограф:
Ну, уж если Кельми и «Ночное рандеву» признать роком, тогда весь «Мираж» туда же надо отнести. Горбашовские гитарные рифы, которые он кстати, живьём выдавал на концертах, даблтреком на фанеру, чем не рок? Отличные запилы, кстати.
Иван Степанов, музыкант:
Осин, Осин, ну давай у Кельми спросим… Виктор Пеленягрэ, поэт: Ни Богу свечка, ни черту кочерга… Андрей Правдин, гитарист: