Шрифт:
Глава 1
В лекционном зале тесно, студенты сидят на скамьях плотно, касаясь друг друга локтями и плечами. За кафедрой стоит сам Гюнтер фон Шуппе, один из популярнейших профессоров берлинского университета Фридриха Вильгельма [1] в области точных наук. Хороший математик, физик, механик, а главное — блистательный преподаватель, способный объяснить сложные вещи буквально на пальцах.
Маленький суетливый человечек сомнительного происхождения сильно напоминает обезьянку своеобразной физиономией и несуразной фигурой. Да и в быту, поговаривают, отличается довольно-таки неприятными привычками. Неряшливый, нечистоплотный, неделями не меняющий засаленную одежду, выглядит профессор весьма непрезентабельно. Однако когда фон Шуппе становится за кафедру, то преображается на глазах.
1
Впоследствии университет Гумбольдта.
Вдохновенные движения, горящие глаза и хорошо поставленный голос профессионального лектора, почти двадцать лет отработавшего приват-доцентом [2] . Чёткие движения умелого чертёжника, и вот на доске с идеальной точностью нарисована проекция несложного механизма в сопровождении формул.
— Карандаш сломался, — услышал Алекс шёпот позади и передал запасной, не оборачиваясь, не отрывая взгляда от лектора.
— Спасибо, брат студент.
Кивок в ответ, так же не поворачиваясь, фон Шуппе как раз начал чертить интересную схему, весьма ёмко и образно комментируя начертанное.
2
Приват-доценты не имели твёрдых окладов и жили исключительно на проценты от взносов студентов, посещающих их лекции. При этом студенты сами выбирали — какие лекции им посещать. Хороший стимул для преподавателя вкладывать душу в работу…
Учёба в университете образца 1866 года, попаданцу нравилась больше, чем дома. Несмотря на разговоры о Классической советской Школе, преподаватели такого уровня дома попадались редко.
Почитание Европы? Да нет… просто материальная заинтересованность преподавателей. Точно также дела обстояли ныне и в Российской Империи. Сумел заинтересовать студентов, будет посещаемость, а значит — хорошие деньги за лекции.
Проявил себя не только как хороший лектор, но и как видный учёный? Звание профессора с твёрдым окладом от государства, и это помимо денег за лекции от студентов. Звание профессора даётся пожизненно, оклад выплачивался даже в том случае, когда учёный давно уже вышел на пенсию. Неплохой стимул для преподавателей стремиться к совершенству.
Профессор закончил лекцию, и студенты загомонили, обсуждая её. Шуппе окружили, не давая пройти и прося уточнить некоторые моменты. Тот смеялся и отшучивался, отвечая чёткими, отменно выверенными фразами, нередко разбираемыми на цитаты.
Наконец профессора отпустили, без внимания студентов тот снова превратился в карикатуру на человека и пошёл к выходу, нервно вздрагивая от каждого шороха, втягивая голову в плечи. Поговаривали, что в прошлом фон Шуппе хватало неприятных моментов, так что тараканы в голове учёного откормленные. Ну да бог с ним…
Переждав поток, Алекс спокойно собрал записи и вышел за гомонящей толпой. Как обычно, слегка отдельно.
Дело даже не в инаковости попаданца, резко отличающегося от хроноаборигенов. Просто берлинский университет чрезмерно немецкий, с развитой системой студенческих братств. Формируются братства на основе землячеств и политических убеждений — почти исключительно националистических, имперских.
Отношение к славянам в этой среде и без того не лучшее, а уж после совместного демарша России и Франции, Укравших Победу и прервавших объединение Германии, оно стало вовсе уж скверным. Попаданец счёл невозможным вступать в подобные братства. Выслушивать регулярно лекции на тему неполноценности славян и предательстве России желания как-то не возникло.
Пусть его считают Алексом Смитом, но внутри-то он Алексей Кузнецов, и по характеру далеко не Штирлиц. К чёрту.
Поскольку не состоит ни в одном из братств, то и одевается как филистер [3] , чем ещё больше выделяется из толпы [4] . Иногда хочется влиться в студенческую тусовку…гулять хроноаборигены умеют не хуже потомков. Но даже если отбросить неприязнь к славянам, остаётся ещё и проблема фуксов [5] .
3
Презрительное название человека с узкими взглядами, преданного рутине; самодовольного мещанина, невежественного обывателя, отличающегося лицемерным, ханжеским поведением. Так немецкие студенты, состоявшие в братствах, называли обывателей.
4
Немецкие студенты того времени, состоявшие в братствах, носили форму братства, обычно довольно-таки военизированную.
5
Кандидаты в члены студенческого братства, не имеющие никаких прав. До тех пор, пока они не пройдут период «проверки», подвергаются различным испытаниям, подчас весьма унизительным.
Бегать на побегушках? Спасибо, не тянет… Раскрывать инкогнито также не хочется. Вот и остаётся одиночество. И учёба.
Вздохнув, вышел из аудитории одним из последних, переждав поток гомонящих студентов.
— Спасибо, — брат-студент, за карандаш, — сказал улыбающийся бурш [6] со шрамом на лице [7] , стоящий чуть в стороне от входа, — выручил.
— Пожалуйста, брат-студент.
— Я Адольф, — протянул руку бурш, — Адольф фон Нарбэ.
6
Полноценный член студенческого братства.
7
В студенческих братствах Германии были приняты дуэли, во время которых наносили удары клинком исключительно в лицо. Кончик клинка затупленный и маска закрывала глаза, но характер такие дуэли вырабатывали нешуточный. На лицах дуэлянтов оставались специфические шрамы, по которым узнавали буршей. Шрамы эти считались чем-то вроде «знака качества» настоящего бурша.
— Алекс Смит..
— Как насчёт выпить пива в приятной компании? — Подмигнул черноволосый бурш.
Алекс слегка приподнял бровь, показывая тем самым лёгкое недоумение приглашением, но кивнул. Почему бы и нет? Понятно, что немцу что-то нужно… как раз и проясниться — что.
Адольф попадался на глаза не в первый раз, и всегда бурша окружали друзья и… свита? Да, часть его окружения можно назвать именно так.
— Адольф!
— Брат-студент!
— Нарбэ!
Путь до пивной затянулся — казалось, нового знакомца Алекса знают все встречные, радостно приветствуя бурша. Но после школы трущоб, сцены, политической активности, войны и работе в береговой охране, Фокадан легко высмотрел ряд несоответствий.
— Давай, — Ёрничая, дал мысленную команду очередному случайно встреченному студенту, и тот дал. Как в плохом театре, случайно встреченный приятель оглянулся на невидимого Алексу суфлёра, и немного судорожно обернулся, едва не оскальзываясь на мокрой брусчатке, одновременно расплываясь в чересчур широкой, резиновой улыбке.
— Фон Нарбэ! — Молоденький фукс радостно замахал ладошкой и прямо-таки расцвёл, когда бурш царственно кивнул ему в ответ, не сбавляя шага.
— Вербовать будут, — вяло оживился предстоящей интриге попаданец. Вряд ли опознали как полковника в отставке и довольно-таки известного драматурга, недаром усики и бакенбарды отпустил ещё на корабле. Как студент Алекс ещё ничем не прославился — не было загулов, дуэлей, научных открытий.
Значит, студенческое братство ведёт дежурную вербовку интересного иностранца? Да, похоже на то. Инаковость хоть и мешала сойтись с местными накоротке, но она же выделяла Алекса из толпы. Уверенное поведение, манеры бывалого человека, да ещё и при деньгах… как ни крути, но взгляд цепляется.
— Интересно, интересно… агента влияния с прицелом на будущее будут делать или кошелёк на ножках понадобился?
Студенческие братства германских земель, явление странное. С одной стороны очень националистические. После столь неудачного окончания войны, с фактически отобранной победой, сложно ожидать чего-то иного.