Чтение онлайн

— Ай–ай–ай, — покачала она головой. — Кто же так гостей встречает?

— Я тебя в гости не звал, — Третьяк бросил в девушку несколько огненных шаров, но ни один из них даже близко к ней не подлетел, все гасли на полпути. Тогда колдун в отчаянии решил изменить тактику, и следующий шар полетел в голову оборотня. Улеб испуганно присел, закрыв голову руками, но Эйта его прикрыла, и шар с треском проломил стену.

— Мощно, — усмехнулась девушка. — Только тоже бесполезно. Я сильнее.

— Почему я тебя не чувствую? — взревел Тертьяк, хватаясь за ближайший к нему стул. К такому нападению колдунья оказалась не готова, тут на выручку пришёл Улеб, он оттолкнул Эйту в сторону, а падающий ей на голову стул перехватил одной рукой. Третьяк потерял равновесие и упал. Оборотень бросил стул в сторону и потряс ушибленной кистью. Он хоть и сильнее человека был, но всё же Третьяк в удар сил достаточно вложил.

— Вот поэтому, — Эйта достала из-под ворота рубахи амулет и сдёрнула его. — Теперь чувствуешь?

Старик испуганно стал отползать, он хотел подняться на ноги, но те его не слушались. Лесная колдунья была очень сильна и почему-то сила её прибавлялась.

— Ты… Ты…

— Я хочу знать за что ты убил мою семью? — Эйта решила, что пора перейти к делу, собственно «играть» с колдуном она и не собиралась. — Всю мою семью, всех моих односельчан.

— Я не понимаю о чём ты, — Третьяк наконец смог подняться и оглядывал комнату в поисках хоть чего-нибудь, что сможет ему помочь.

— О Поляновке, — ответила девушка. — Ведь это ты тогда жил в деревне кентавров и заставил их перерезать всех селян.

— Как ты себе это представляешь? — воскликнул старик, у него затеплилась надежда. «Ведь это ты…», значит, она не уверена в том, что тогда в Коневке был именно он, и ещё есть шанс спастись. — Разве можно заставить что-то сделать кентавров? Да и людей тоже. Это на одного, ну двух повлиять можно, волю их себе подчинив, а на всех как? И потом кентарвы же не люди, их так просто не зачаруешь, — Третьяк ликовал, ему удалось зародить сомнение, вон оборотень как задёргался.

— Эйта, он прав? — тихо спросил Улеб.

— Нет, он врёт, — спокойно ответила девушка. — Зачаровать целое поселение действительно нельзя, а вот ненависть их усилить можно. Любое чувство можно усилить.

Третьяк похолодел. Да как же она узнала? КАК? Про это ведь практически никому из колдунов не ведомо, он сам случайно догадался попробовать.

— Это как? — не понял Улеб.

— А вот так, — девушка усмехнулась.

— А–а–а, — Третьяк, готовивший очередную молнию и думать забыл о колдовстве, он забился в угол, закрывая голову руками. Улеба тоже будто отшвырнуло в сторону, и он тут же перекинулся в волка, оскалился и зарычал.

— Тише Улеб, тише, — Эйта убрала усиление страха. — Видишь, я просто страх ваш усилила. А он, в своё время, многократно усилил злость кентавров на то, что Поляновцы Перва им отдать отказались. Он злы были, но не настолько чтобы убивать, а ты им помог, — зло сказал она, теперь обращаясь к Третьяку. Эйта шагнула вперёд и немного в сторону, колдун подумал, что сейчас она подойдёт и он…, но девушка подходить и не думала, она просто встала так, чтобы видеть и Третьяка и Улеба, всё ещё остававшегося в облике волка. Волк, шерсть у которого всё ещё стояла дыбом, обошёл комнату с противоположной от Эйты стороны и зарычал на колдуна.

— Хорошая идея, — улыбнулась девушка. — Нарушим твоё правило, Улеб? Сделаем его оборотнем?

Волк, не спуская глаз с колдуна, кивнул.

— Нет, нет, — Третьяка снова затрясло, он схватился за сердце, оно очень ощутимо дало о себе знать. — Нет, — он боялся Эйты, он очень боялся смерти, но стать оборотнем… Это было ещё хуже. Сегодня ведь как раз полнолуние, а готовых отваров от укусов волкодлаков у него нет.

— Я хочу знать правду, — девушка жестом остановила волка.

— Третьяк? — в дом вошёл немолодой уже мужчина и Эйта вздрогнула, она же дверь не заворожила.

— Еремей приехал… Что тут…? — начал было вошедший.

— Князь, помоги, — заорал колдун и швырнул в колдунью светящийся голубым огнём шар, но не попал, девушка увернулась, а самого Третьяка и князя Стригу вмазало в противоположную от двери стену.

— Ох, не вовремя ты пришёл, князь, — покачала головой девушка. — Ну да раз пришёл, свидетелем мне будешь. Рассказывай, — приказала она Третьяку, и старика, только что со стоном поднявшегося с пола, снова ударило о стену.

— Я расскажу, расскажу, — затараторил Третьяк. — Это не я, это княгиня. Только волка убери.

— Рассказывай, — прикрикнула Эйта. — А ты молчи, — велела она князю. — И движений резких не делай, а то убью ненароком.

— Да, ты права, я усилил ненависть, но это княгиня Ульяна приказала. Это она. Сам бы я ни за что. Зачем мне самому селян убивать? — колдун покосился на Стригу.

— Да ты что несёшь? — растерянно спросил тот.

Эйта молчала, ожидая продолжения.

— Я говорил ей, что так нельзя, но она боялась. Ей видение было, что в Поляновке живёт девка, которая князя нашего Боголюба соблазнит, и он ради неё из семьи уйдёт. И мало того что уйдёт, ещё и сыновей без наследства оставит, а княжество передаст сыну той неизвестной.

— Ты что несёшь? — переспросил князь.

А Эйта нахмурилась.

— Кто эта девка была? — спросила она, и от тона её веяло таким холодом, что даже Стрига возмущаться перестал. Он только переводил взгляд с колдуна на ведьму, а потом на волка, что тут же сидел.

— Этого в видении не было, только то, что она в Поляновке живёт.

Слова Третьяка потрясли Эйту. Она была готова даже к тому что колдун ради эксперимента деревню её вырезать решился, чтобы проверить действует ли усиление ненависти, но чтобы из-за невнятного видения… Её растерянность уловил князь и выхватил меч, но ударить не успел, его сбил с ног прыгнувший волк. Сбил, вырвал меч, отбросил его в сторону и ту же отскочил на безопасное расстояние. Третьяк тоже попытался атаковать Эйту, но та успела увернуться и снова вмазала обоих мужчин в стену. Князь Стрига ударился неудачно, рука его пришлась на окно, и он выбил локтем стекло. Из раны потекла кровь. Ведьма бросила взгляд на волка.

— Улеб, уходи, — сказала она. — Князь нам не враг.

Оборотень зарычал утробно, встряхнулся весь, но отрицательно покачал головой.

— Ты лжёшь, — Эйта снова переключилась на Третьяка.

— Конечно, лжёт, — воскликнул князь, зажимая порез здоровой рукой. — Мама никогда бы…

— Я не лгу. Ради детей женщины и не на такое идут. И ради княжества.

— Но целую деревню, — прошептала Эйта. — Детей, стариков, за что?

— А как бы я узнал которая мне нужна? А тут кентавры, они хотели всех убить, я только немного…