Фаэтон
Шрифт:
Утяев и Рыцарь утащили наконец разбушевавшегося Ефрема в комнату и плотно закрыли балкон.
— Ни-ни! — шептал Рыцарь, хотя не было посторонних. — Ни-ни! Пжалуста... Зайдут — не знаем! Не знаем! Ничего! Ни-ни! Такой деньги!
Утяев усадил Ефрема в кресло.
– ~ Бунтарь! Воистину Бунтарь! Сиди тихо!
Ефрем отвел душу. Теперь черт с ними, пусть приходят. Плевал он на все. С минуту помолчав, выпив воды, которую ему подал Утяев, он наконец заговорил:
— Бороду я им должен отращивать! Барана нашли. — И вдруг набросился на Рыцаря: — Вези меня к этим подонкам! Слышь ты!
— Я? Вы мне? Пжалуста...
— Вези, говорю! Я им покажу, как детей эксплуатировать.
— Ни-ни! Пжалуста! Нельзя. Смерть. '•И Утяев испугался.
— Да ты что, Ефремушка! Это же банда... э-э-э... клан!
— Ну и что? Возьмем охранников.
— Нельзя! Послушай меня... э-э-э... ты же ничего не знаешь! Послушай...
Тут опять Рыцарь испуганно зашептал:
— Тише! Пжалуста! Стены слышат! Уши... Уши! — Рыцарь побежал к двери, приоткрыв ее, выглянул в коридор, потом плотно закрыл дверь, вернулся. — Пжалуста! Тише!
Утяев перешел тоже на шепот:
— Послушай... Мне Рыцарь объяснил. В Желтом Дьяволе орудуют три мощные банды. Они себя называют почему-то Тобби... Значит... э-э-э... воздушный Тоб-би... э-э-э... Понял? С каждым из этих Тобби можно бороться с помощью другого Тобби. Даже... э-э-э... личная мэровская охрана прибегает к помощи Тобби.
— Пжалуста, — перебил Рыцарь, перейдя на абсолютный шепот. — Наша философия гласит: большее зло уничтожается меньшим. Пжалуста... Добродетель — в искусстве, а в жизни — зло на зло.
— Скажи на милость! — вскрикнул Ефрем. — У них философия есть. — Видя умоляющий жест Рыцаря, перешел на шепот: — А народ-то что думает?
— Какой народ? Нет народ! Есть люди. Пжалуста. Человек... Человек живет принцип: плох там, где ты сам плох.
— Ого! — опять воскликнул Ефрем. Хотел и на это отреагировать, но сам оборвал разговор: — Ладно... Вот что мне скажи, Сом Рыцарь...
— Сом Же Рыцарь, — поправил Утяев.
— Да, Же... Же... Же... Вот что скажи. Как же вся эта петрушка произошла с Асей? А?
— О, пжалуста... Ваш мальчик и ваша Людмила сначала попали в руки один Тобби. Потом ваших друзей выкрал — другой Тобби... Когда я это узнал, я попросил помочь мне — еще один Тобби. Пжалуста...
— Сам-то ты какой Тобби? Рыцарь вскочил.
— Пжалуста, я честный!.. Честный! Утяев дернул Ефрема за рукав.
— Извини, — сказал Ефрем. — Извини, я в шутку. Дурной у меня характер... Садись.
— Пжалуста.
— Садись... Садись... — Рыцарь сел. — Вот что, Сом Рыцарь... Же... Же.?: Дело к тебе важное.
— Пжалуста, я уже знаю. Мой друг, — Рыцарь показал на Утяева, — мне рассказал.
— Это насчет... — Рыцарь предупредительно остановил Ефрема, и Ефрем чуть слышно прошептал: — Насчет побега?
Рыцарь кивнул головой.
— Ну и как ты? — спросил Ефрем.
— О, это большой трудный вопрос. Пжалуста.
— Я понимаю. — Ефрем затряс пустым мешочком, который он после балкона не выпускал из рук. — Видишь это? Пять таких полных получишь! Пять, понял?
— Понял.
— Ну и как ты? Рыцарь помолчал.
— Мало? — спросил Ефрем. — Шесть. Рыцарь вздохнул:
— У меня есть предложений, — оказал он. — Надо много думай, говори. Пжалуста... Здесь опасно.
— Ну а где говорить?
— Пжалуста... Ресторан.
Ефрем взглянул на Утяева. Тот молчал.
— Ресторан, отдельный столик, музыка, еда. Неопасно, — добавил Рыцарь.
Ефрем подумал и возразил:
— Понимаешь, мы не любим пьянства. Да и не спал наш директор.
— Я бы пригласил Утяева, — сказал Рыцарь.
— Ладно, пошли, — согласился Утяев. Но Ефрем не уступил.
— Нет, брат. Одних детей с измученной женщиной тут не оставлю! Хватит мне историй. — И, видя, что Рыцарь вздыхает, добавил: — Пошли потолкуем. И чего бы нам не поговорить на трезвую голову!
Рыцарь вздохнул и встал.
— Пжалуста.
13
В лифте Рыцарь нашептывал Ефрему:
— Я хочу объяснить... пжалуста... что значит ресторан... в жизни фаэтовцев.
— Выпил да закусил — вот и все, — отмахнулся Ефрем.
— Пжалуста — не согласен... Другая философия.
— Ерунда!
— Другая, другая. Понимаете, у нас много машин... Умных машин. А какой человек нужен умной машин?
— Умный человек.
— Пжалуста — не согласен... Нужен точный человек. Точный! Машина работает — человек дежурит. Машина спит — человек опит... Придаток машина человек.
— Ишь ты, пакость какая.
— Да, пжалуста — придаток. Никакой своеволий. Целый рабочий день... Вот и тянет его вечером... ресторан.
— Гульнуть?
— Не понимай вы меня. Человек хочет быть, каким он есть... Понимай? Хочет — не машина думала за него. — Рыцарь перешел на полный шепот: — И не мэр, а он сам. Человек сам родился думать. Вот какая философия. Пжалуста.
Ефрем похлопал Рыцаря по плечу:
— В ресторане, милый, деньги надо платить. А думать лучше на трезвую голову.
— Пжалуста — вы правы. Но бедный некогда думать. Богатый может думать.
— Ну ты и даешь, Рыцарь! Рассуждаешь как капиталист. Ты капиталист?
— Я служащий.
— Тебе некогда, значит, думать?
Рыцарь, хитро сощурившись, глянул на Ефрема.
— Сейчас за ваш счет и подумай. Пжалуста. Ефрем спохватился:
— А денег-то я не взял с собой! Рыцарь успокоил: