Чтение онлайн

«Что ж, — подумал Турецкий. — Возможно, больше и не надо».

Он твердо решил заняться господином Отаровым и его «бандой» всерьез.

Ирина Генриховна Турецкая сдержала свое обещание и уехала в дом отдыха. С мужем она попрощалась сухо и холодно. А когда Александр Борисович заикнулся о том, что приедет к ней, как только освободится, она иронично прищурилась и произнесла голосом, полным яда:

— Можешь не торопиться, дорогой. Вполне возможно, что к тому времени твое место уже перестанет быть вакантным.

— Не перегибай, — с напускной строгостью ответил на это Турецкий. — Имей в виду, у меня есть табельное оружие. И я готов пустить его в ход.

— Ой, какие мы страшные! — смешливо сказала Ирина, секунду помешкала и все-таки поцеловала Турецкого в нос.

Это было единственное проявление нежности, какое она позволила себе при прощании.

Сразу после отъезда жены Турецкий позвонил Грязнову в главк МВД.

— Слава, привет, это Турецкий.

— Здорово, Саня! Чего не звонишь, не заходишь?

— А ты не догадываешься? Дел по горло. Только-только скинул одно дело, собрался махнуть в дом отдыха с Иркой, да куда там. Вы ведь с Меркуловым меня без работы не оставите.

— Это верно, — согласился Грязнов. — Но только не смотри на меня волком. Между прочим, в твоем возрасте отдых вообще вреден.

— Да ну? И почему?

— А можно быстро заплесневеть. Когда дело движется к полтиннику, нужно постоянно поддерживать себя в форме. Вот как я. Знаешь, сколько я уже не был в отпуске?

— Это твое личное горе.

— Два года!

Турецкий усмехнулся:

— А может, ты просто мазохист?

— Сам ты мазохист. А я просто не даю себе расслабиться. В твоем возрасте, Саня…

— Вот заладил: возраст, возраст. Да какой у меня возраст?

— Преклонный, Саня, преклонный. Все, что за сорок пять, считается преклонным возрастом.

— Смотря у кого, — логично возразил Турецкий. — У тебя вон голова почти вся уже плешивая, а ты на мою гриву посмотри.

— Гм… — досадливо отозвался Грязнов. — Тут ты прав. Ладно, закончим этот обмен любезностями. Ты ведь наверняка по делу звонишь?

— По нему. Слышал что-нибудь о Юрии Отарове?

— Обижаешь. Такие люди всегда на слуху. Он что, замешан в твоем деле?

— Да есть у меня кое-какие соображения на его счет… Но без твоей помощи мне не обойтись.

— Юрий Отаров — крепкий орешек, — задумчиво сказал Грязнов. — Этот всегда выходит сухим из воды.

— Нужно прощупать его окружение. У тебя ведь большая агентурная сеть. Пускай покопают, пороют. Меня интересует все, даже самые дикие слухи. Если будет подтвержденная информация — еще лучше.

— Хочешь его прижать?

— Да было бы неплохо. Сдается мне, из этого дела торчат уши его ребят. Канунникова обещала вывести Отарова на чистую воду. Судя по тому, с какой бешеной энергией она бралась за каждое новое дело, она и впрямь могла сильно попортить ему жизнь.

— Н-да, эта могла. Но не думаю, чтобы он пошел на убийство. Ведь у таких, как Отаров, тысячи способов убедить человека. Убийство — самый крайний. Тем более убийство известного человека.

— И все-таки пошерсти, — сказал Турецкий.

— Ладно, Саня, сделаю. Кстати, я слышал, твоя жена уехала в дом отдыха?

— А ты откуда знаешь?

Грязнов хохотнул:

— Ты ведь сам сказал, что у меня богатая агентура! Нинку опять отправили к бабушке?

Турецкий вздохнул:

— Отправили. У них в школе карантин, плавно переходящий в каникулы.

— Бывает. И что думаешь делать на выходные?

— Как тебе сказать?.. Выпью чашечку кофе, почитаю газетку, телевизор посмотрю…

— Фу, какую унылую перспективу ты обрисовал. Так и быть, придется приехать к тебе в гости, а то ведь совсем помрешь от скуки. Ты какой сейчас предпочитаешь — армянский или азербайджанский?

— А какой крепче?

— Одинаково.

Турецкий улыбнулся:

— Тогда тащи обоих.

— Заметано. Заодно расскажу тебе новости. Если, конечно, они к тому времени будут. До субботы!

— Бывай.

Как всегда, разговор со старым другом поднял Турецкому настроение и вселил в него уверенность. До субботы оставалось еще два дня. Парни в главке у Грязнова работают что надо, возможно, им и впрямь удастся что-нибудь наскрести.

Вячеслав Штырев по кличке Штырь сидел напротив капитана Баркова и лениво ковырял спичкой в зубах. Это был сухой и длинный, как дерево, человек с костлявым лицом и редкими седоватыми волосами, зачесанными назад. Капитан Барков, напротив, был низкорослым, широкоплечим толстяком. Несмотря на располагающую к добродушию комплекцию, лицо капитана было жестким, а взгляд — неприязненным.

Сидели они в дешевой пивнушке на вокзале. «Сюда моя клиентура не захаживает», — объяснил выбор места встречи Штырь. Людей здесь почти не было, кроме двух-трех пассажиров, поедающих сосиски и бутерброды перед тем, как сесть в поезд и отправиться в дальний путь.

— Послушай, Штырь, мы ведь не первый год знакомы, — сказал капитан Барков. — Я тебя когда-нибудь кидал?

Штырь покачал головой:

— Нет. Но всегда бывает первый раз. Вы ведь знаете, капитан, я давно отошел от дел. За мной теперь никто не стоит. А когда за человеком никто не стоит, пришить его — это как сигарету прикурить.

Барков нетерпеливо дернул щекой:

— Брось нагнетать, никто тебя не пришьет. Все, что ты мне скажешь, останется между нами.

— И все равно это риск, — гнул свое Штырь. — То, что я с вами встретился, — это уже огромный риск. — Он лукаво глянул на Баркова и добавил: — Кстати, капитан, во всем мире люди, делающие рискованную работу, получают хорошие деньги.