Чтение онлайн

И тут я опять вспомнил Неаполь. А ведь похоже, что меня в том подвале кольнули какой-то дрянью, развязывающей язык, - сейчас этих «сывороток правды» туча всяких существует… И что я ИМ в таком случае наболтал? Про эксперимент и наболтал, естественно, - со всей откровенностью…

Подлетел наглейший воробей, завис на манер колибри на уровне моего колена, требовательно разевая клюв. Требует, значит, жрать - и уверен в своем праве требовать. Богатство и либерализм этой страны даже воробьев развратили…

…За кем следили в Греции - за Шатуриными или за мной? Майя «мужика» заметила в Афинах, потом он был на пароме, потом на Крит за нами потащился… Но если я все-таки не схожу с ума, то слежка должна была быть и в Турции, и в Италии… Что произошло с Антоном?.. А с Майей?..

Дул сильный и довольно холодный ветер - озеро шло зябкой рябью. Темные, с синеватым отливом, горы, обступившие его, и сгрудившиеся сверху тучи делали вовсе мрачным открыточный пейзаж. Над противоположным, левым (если смотреть против течения вытекающей из озера Роны) берегом тучи продрало нешироким отверстием, в которое просунулся плотный пучок солнечных лучей - прицельно высвеченный ими самолет взлетал на фоне гор круто влево.

…В Турции… Полоумный старикан - он не был ни полоумным, ни случайно встреченным? Шарики! Аликовы шарики! Узор-то был точно его - а такое случайностью уже совсем сложно объяснить… Ведь как все было: этот дед сел рядом со мной - и стал напоказ звенеть шариками, на которые я не мог не обратить внимания. (Виктор знал Алика? Не помню. Да что, в любом случае - проблема, что ли, узнать про него, про Варьку?..) И поскольку я был специально натаскан на странности, я поперся за дедом, выглядящим и ведущим себя страннее некуда. И он подкинул мне фотку Афин. А в Афинах ко мне подсел Шатурин - который, как уверяла Майя, предварительно долго за мной шел…

Все равно бред. Мало ли - фотка… А если б я не обратил на нее внимания? Или не внял бы намеку? Какие у НИХ могли быть гарантии, что я с самого начала не составил себе маршрут по собственному вкусу?.. Допустим, такие, что Виктор меня знал хорошо (он профессиональный психолог к тому же) - и он понимал, что не стану я жульничать. Западло мне будет. И раз пообещал решать спонтанно, то буду решать спонтанно… Да ну, все равно ахинея какая-то…

Но ведь я туда поехал? И Шатурина встретил?.. А в чем был смысл встречи?..

Кто меня искал - и зачем - после моего отъезда? Кто убил Глебова? Бойцы Калины?

Или?! Или никто не приходил? И Глебова не убивали? «Мыло» от него? На то оно и «мыло», чтоб быть анонимным. Ведь про ищущих меня сказал мне Виктор. И подтвердил Костик - который потом сообщил про смерть Глебова и настоятельно посоветовал не возвращаться. Как Костик-то может быть замешан? Бабок дали, надавили - вот и замешан… Что, если все это просто вранье, цель которого: не дать мне вернуться?..

Впрочем, так можно решить, что и Славкин побег тоже был устроен - ради того, чтоб студия накрылась и у меня бы не осталось ни дела, ни денег, ни желания сидеть в городе… Ведь Славку-то Виктор точно знал…

А вот это уже точно паранойя.

Скорее всего.

Информации мало. Слишком мало информации.

Шоссе вело на Эвиан (французская граница на этой стороне озера была совсем недалеко от города) и шло прямо по берегу. Справа по склону сначала поднимался парк с каким-то уникальным розарием, потом начались сплошные виллы.

–  «Швейцарская Ривьера» - это здесь где-то?
– спросил я у Сереги.

–  Это дальше - к другому концу озера. К Монтре туда…

(К тому Монтре, где - если верить Эм Шишкину - Владим Владимыч Набоков, арбитр, понимаете ли, вкуса и ненавистник poshlost’и, жил в свои последние годы в шестикомнатном люксе, а рядом с унитазом ему ежедневно меняли коврик с названием дня недели…)

Облака сползли по склонам почти на голову - так что даже с озера сейчас наверняка не разглядеть было широко рекламируемый Монблан. Хотя я так и не понял, видна оттуда (в нормальную погоду) сама высочайшая вершина Альп - или просто массив Монблан…

Мы свернули вправо, стали крутить в горку. Особняки тут стояли уже пореже и были еще поздоровее, «по-понтовее». Высадил таксист нас на пустой дороге меж двух каменных заборов рядом с закрытыми воротами в одном из них. За стеной просматривались деревья и черепичная крыша с башенкой.

–  Ну и че будем делать?
– осведомился я непонятно у кого.

(Смысл визита на виллу, купленную Страно, так и остался туманным. «Воздух понюхать».
– «Попробуем, я не знаю, хоть сколько со сторожами, охранниками потрепаться… - пожимал плечами рыжий.
– Вдруг с соседями получится… Сымпровизируем. Может, хоть выйдет оценить степень бредовости этой телеги про Эджа…»)

Серега смотрел куда-то мне за спину. Я обернулся. Пустая улица. Только на повороте, полускрытая углом стены, припарковалась прямо на крутом довольно взъезде машина: темная не то «пежо», не то «рено».

–  Чего там?
– спрашиваю.

–  Н-ничего… - медленно, думая о своем, промычал рыжий, развернулся и не спеша, кулаки в карманах, двинул к воротам. Остановился, быковато глядя на них и соседнюю калитку. Пожал плечами, пробормотал: - Хрена ль мы теряем… - решительно шагнул и вдавил кнопку рядом с калиткой.

Секунд через пятнадцать та открылась, показался тип без формы, но сугубо охранного вида. Серега сказал что-то по-французски, тот несколько недоуменно ответил. После короткого диалога тип ушел обратно, не заперев калитку.

–  Нич-че не понимаю, - покосился на меня рыжий.
– Тут якобы вообще не жилой дом…

–  А что?

Мирский шагнул назад, повертел головой, уставился на табличку с адресом:

–  Да нет, все правильно… Тут якобы не жилой дом. Тут какой-то музей.

Пароход был как пароход: мачты, дымящая труба, палуба с матросами - только на мачтах вместо рей торчали широколопастные винты, долженствующие держать аппарат в воздухе; плюс толкающие винты, они же рули, - на носу и корме. Рисунок изначально был воспроизведен на титульном листе книги Лаланделя «Авиация, или Воздушная навигация без аэростатов» (1863 года) - так, по представлениям автора, одного из основателей созданного в том же году Общества сторонников летательных аппаратов тяжелее воздуха, будущее авиации и выглядело. В смысле, настоящее.