Чтение онлайн

— Он умер, — сказал Дон Мигель, расталкивая руками зевак.

Мимо пробежал отряд стражи. Они ставили у конца квартала деревянный частокол.

— Сюда. Так вот, он воскрес.

— Что? — переспросил Карлос, решив, что ослышался.

— Полыхают западные ворота. Там располагаются деревни, верно?

— Да, с других сторон — глухой лес… что вы сказали о мавре?

— Он воскрес.

Вдалеке закричала женщина. Дон Мигель дошел до площади Камня и открыл дверь подъезда одного из домов.

— Заходи.

Они поднялись на чердак, а оттуда вышли на крышу. Вся западная часть города была объята пламенем. Темнота поглощала огонь, оставляя лишь отблески в небе и крики женщин.

— Когда он разрыл могилу Марии, нечто поразило его. Я видел — мавр был как пробитая бочка вина, кровь лилась из него ручьем. Он упал замертво, а в земле что-то двигалось. Казалось, сам Сатана ворочается в темноте. Я сидел в ступоре, не осмеливаясь двинуться с места, как вдруг мой бедный мавр-слуга захрипел. Точнее, захрипело то, что было им 10 минут назад. Это был уже не человек. Земля в могиле продолжала двигаться, скорченное тело на земле дергалось, а я, объятый ужасом, сидел, будто в трансе, в двух шагах от них. А потом мавр поднял голову.

Дон Мигель уселся на крыше, повернувшись лицом к замку Камня. Площадь, лежавшая перед ними, была полностью пустая.

— Он просто встал… и пошел.

Вдалеке послышался рев и крики.

Генрикус Инститор кричал на солдат. Люди тащили тяжелые деревянные укрепления, сгибаясь под их тяжестью. Откуда-то вытаскивалась домашняя утварь, выворачивались части улицы, домов — солдаты спешно возводили стену.

Командор мрачно наблюдал за ними. У него было широкое скуластое лицо, испещренное глубокими морщинами, и тяжелый взгляд карих глаз. Командор стоял в конце бакалейной улицы и руководил солдатами, поднятыми по тревоге. Черный плащ Генрикуса закрывал массивные доспехи, а рядом с мечом на поясе висел увесистый железный крест.

— Пошевеливайтесь, сучьи дети!

Солдаты сновали, будто муравьи, строили укрепления. На сей раз их муравейник основательно пылал.

— Командор, что это? Я их видел лишь вдалеке, — спросил Генрикуса стоявший рядом с отрядом церковников Себастьян. Они смотрели, как солдаты строят деревянную стену, режущую улицу пополам. За частоколом разносилось пламя.

— Я не знаю, отец. Я ни разу не сталкивался с подобным. Это не похоже на бунт, больные люди так себя не ведут. Похоже, людей что-то превратило в чудовищ.

— Неужели это само Зло пришло на землю? Но почему? Мы праведно служили Господу…

— Казненные ведьмы мстят за себя. Это вызов, брошенный нам самим Дьяволом.

Священник решительно взглянул на командора.

— Мы примем бой, — произнес Себастьян.

Узкая улица, объятая ночной темнотой и пожаром, вмещала в себя полсотни вооруженных городских стражников. Все солдаты местного гарнизона были выведены командором на улицы. Незнакомая сила наступала с запада. Генрикус перестал получать сообщения от отряда, посланного на разведку еще вечером. Час назад не вернулся солдат, посланный к северным воротам. Город пылал и ревел.

Солдаты, крепившие частокол, замерли. Что-то податливое ударилось в наскоро возведенное укрепление. Еще и еще.

Солдаты отступили на шаг. Затем еще шаг.

Раз. Два.

Укрепление пошатнулось и рухнуло.

Первым закричал один из церковников Себастьяна. Генрикус увидел женщину, шагнувшую из тьмы. У нее не было руки, плечо было полностью оторвано, а полуоткрытый рот издавал чудовищный рык. Через секунду она растворилась в толпе чудовищ, хлынувших на людей. Девушка в богатой одежде и ножкой от табуретки, насквозь проткнувшей ее живот, бросилась на ближайшего стражника. Солдат отскочил в сторону и снес голову чудовищу. На стражника тотчас прыгнул толстый пожилой мужчина и они повалились на землю. Десятки идущих тел тотчас закрыли их от Генрикуса.

Люди приняли бой. Они рубили и кололи чудовищ, но вместо одного поверженного появлялись трое новых. У них были людские тела, головы, руки, ноги. Но этот безумный замутненный взгляд, открытый рот, помертвевшая кожа… Это была смерть в человеческом обличье. Бой быстро перерос в свалку.

На людей набрасывались вдесятером и рвали на части. Защищенные доспехами куски тел валялись вокруг, кровь заливала каменное поле битвы. Силы были неравны, а через поваленный частокол шли новые и новые тела.

— Отступаем, — проорал Генрикус. Он схватил валяющееся на земле копье и насадил на него тянущую к нему полусгнившие руки старуху. Себастьян с церковниками, оказавшись безоружными посередине улицы, встали на колени и начали молитву. Несколько чудовищ кинулось на крайнего священнослужителя. Себастьян и остальные продолжили молитву с закрытыми глазами. Через мгновения их разорвали на куски.

— Отступаем! Назад, назад! — солдаты спешно уходили вглубь улицы.

Краткий бой оставил на камнях восемнадцать тел. Генрикус, подгоняя солдат, обернулся и увидел, что Себастьян смотрит прямо на него.

С чердака постучали. Карлос подвинулся и пустил на крышу двоих солдат, измазанных в саже.

— Ну что же, садитесь, господа, — гостеприимно поприветствовал их Дон Мигель.

— Это живые мертвецы, — взволнованно произнес солдат.

— Идемте с нами, скорей, — вторил другой.

— Тише, не так громко. Куда?

После захода солнца Карлос и Дон Мигель смотрели на Камень и его площадь. С запада здесь бежало огромное количество еще живых людей, за ними шли мертвецы. Чудовища настигали бегущих и поедали, откусывая уши, щеки, пальцы. Сироты приюта Камня заперлись в своем доме, но мертвые выломали дверь. С третьего этажа спрыгнула молодая девушка. Когда она восстала мертвецом, кость сломанной в падении ноги настолько выпирала наружу, что чудовище передвигалось лишь ползком, глухо рыча при этом.

— Если хотите, мы можем провести вас к командору. Мы увидели вас, сидящих на крыше. Здесь есть защищенная со всех сторон улица, к которой не могут прорваться мертвецы. По ней можно пройти без угрозы. В подвале одного из домов сидит командор и управляет оставшимся гарнизоном, — сказал солдат. — Я думаю, ему пригодятся мужчины, способные держать оружие в руках.

— Церковник? — Дон Мигель глянул на Карлоса. Тот безучастно смотрел на вид, открывающийся с крыши. Внизу двое мертвецов грызли спину молодого парнишки. Камень молча навис над этим. Еще выше полыхало зарево пожара.