Чтение онлайн

— Понимаете, Джон, — сказал я, — тут дело такое. Меня поперли с работы, потому что застукали спящим в женском сортире. Мы с подругой уже второй день приходим сюда и пытаемся получить деньги, а мне говорят:

«Чек еше не готов». Это, знаете ли, полный бред. Что значит чек не готов?! Я хочу получить свои деньги и культурно нажраться. Да, может быть, это звучит не совсем благородно. Но это мой выбор. Если я не получу чек сегодня, я… я даже не знаю, что сделаю.

Я посмотрел на него выразительным взглядом прямо из «Касабланки».

— Закурить не найдется?

Джан Хандлер дал мне сигарету. И даже поднес к сигарете спичку. Я подумал: «Либо меня привлекут за хамское поведение, либо я получу свой чек».

Хандлер снял телефонную трубку.

— Мисс Симмс. Там должны были выписать чек. Мистеру Генри Чинаски. В связи с увольнением. Мне нужно, чтобы этот чек был у меня. В течение ближайших пяти минут. Спасибо. — Он положил трубку на место.

— Послушайте, Джон, — сказал я. — Я два года учился в колледже. На факультете журналистики. Вам, случайно, не нужен репортер?

— Извините, у нас и так перегруженность штата.

Мы еще поболтали о том о сем, а потом пришла девочка из бухгалтерии и отдала Хандлеру чек. Он передал его мне. Очень порядочный человек. Потом я узнал, что он вскорости умер, но в тот день у нас с Джан было мясное рагу и хорошее французское вино. И жизнь продолжалась.

Я взял карточку, которую мне дали на Бирже труда, и отправился на собеседование. В компанию по оптовой торговле тормозными колодками, располагавшуюся в двух кварталах от Мейн-стрит. Я пришел туда, предъявил карточку. Мне выдали бланк анкеты. Я слегка растянул временные рамки своих предыдущих работ, превратив дни в месяцы, а месяцы — в годы. Большинство фирм не заморачиваются с проверкой и не требуют рекомендаций. В компаниях, которые проверяют данные, указанные в анкетах, у меня нет ни единого шанса. Они сразу узнают, что у меня были приводы в полицию со всеми вытекающими последствиями. На складе тормозных колодок никаких подтверждений и рекомендаций не требовалось. Когда ты устраиваешься на работу, еще одна сложность заключается в том, что через две-три недели большинство работодателей начинают настойчиво тебя привлекать к их программе страхования — хотя в моем случае до этого обычно не доходило. Меня увольняли гораздо раньше.

Дядька, который со мной занимался, бегло просмотрел мою анкету и обратился к двум женщинам, сидевшим в том же кабинете.

— Тут молодой человек хочет устроиться к нам на работу, — сказал он со смехом. — Как вам кажется, он сможет вытерпеть наше общество?

На какие-то работы можно устроиться на удивление легко. Помнится, я однажды пришел в одну фирму, уселся на стул и зевнул. Парень, сидевший за столом в кабинете, спросил:

— Вы по какому вопросу?

— Наверное, мне надо устроиться на работу.

— Хорошо, мы вас берем.

Но есть работы, на которые вообще невозможно устроиться. Я пытался устроиться в Южно-Калифорнийскую газовую компанию. В их объявлении было сказано, что они ищут помощника в хозяйственно-административный отдел. Был обещан высокий оклад, оплачиваемый больничный, ранний выход на пенсию и т. д., и т. п. Я даже не помню, сколько раз я приходил к ним в контору, сколько раз заполнял их анкеты на желтых бланках, сколько времени я просидел в их приемной на неудобном и жестком стуле, рассматривая огромные фотографии газохранилищ и газопроводов, развешенные по стенам. Но меня так и не взяли туда работать. И я каждый раз очень внимательно присматривался к их сотрудникам и пытался понять, что в них есть такого, чего во мне явно нет.

Дядьку, который был главным на складе тормозных колодок, звали Джордж Хенли. Мы с ним поднялись по узкой лестнице, и он показал мне помещение, где я буду работать — тесную темную комнатушку, освещенную одной тусклой лампочкой. С единственным крошечным окошком, выходившим на мрачный серый переулок.

— Вот, — сказал он, — видите эти картонные коробки? Вам надо будет раскладывать по ним колодки. Вот так.

Мистер Хенли показал мне как.

— Есть три вида коробок. На каждой стоит соответствующая маркировка. Одни коробки — для «Супер прочных тормозных колодок». Вторые — для «Тормозных колодок повышенной прочности». Третьи — для «Тормозных колодок стандартной прочности». Сами колодки лежат вот здесь.

— Но я совершенно не вижу разницы. Как мне их различать?

— Не надо их различать. Они все одинаковые. Просто укладывайте их в коробки. Когда закончите, спускайтесь ко мне в кабинет, и мы найдем вам еще что-нибудь, чем заняться. Хорошо?

— Хорошо. А когда приступать?

— Вот сейчас и приступайте. И еще: здесь наверху не курят. Запрещается категорически. Если вам вдруг за хочется курить, спускайтесь вниз. Это понятно?

— Понятно.

Мистер Хенли ушел, закрыв за собой дверь. Мне было слышно, как он спускается по лестнице. Я открыл крошечное окошко и выглянул в большой мир. Потом сел, расслабился и закурил.

На этой работе я продержался недолго, как и на всех предыдущих. Впрочем, меня это не волновало. Я никогда не жалел о потерянных работах — за одним исключением. Это была самая легкая и ненапряжная работа из всех, на которые мне удавалось устроиться, и мне было действительно жалко ее потерять. Дело было во время Второй мировой войны. Я жил в Сан-Франциско и работал шофером в местном отделении «Красного Креста». Возил медсестер по окрестным городам и поселкам. Мы собирали кровь для военных госпиталей. Когда мы приезжали на место, я разгружал грузовик с оборудованием, после чего был свободен до вечера. Гулял по городу, спал на скамеечке в парке — в общем, бездельничал в свое удовольствие. Ближе к вечеру медсестры убирали наполненные пробирки в морозильные камеры, а я отправлялся в ближайший сортир и выдавливал сгустки крови из резиновых трубок. Обычно я выходил на работу трезвым, но меня все равно мутило, и я представлял себе, что сгустки крови — это крошечные рыбки или красивые маленькие жуки. И это действительно помогало. Во всяком случае, меня ни разу не вырвало.

Это была очень хорошая работа. У меня даже случился роман с одной из молоденьких медсестер. Но как-то раз я перепутал мосты на въезде в очередной городок и заехал в какой-то совсем уже мрачный бандитский квартал. Вместе с медсестрами, иглами и пустыми пробирками. Обитатели квартала — в основном опустившиеся алкаши — явно имели намерение распотрошить наш грузовик вместе с нами. Медсестры начали нервничать. Пришлось возвращаться на мост и искать другой путь, в объезд злачного места. В итоге я все же приехал туда, куда надо: к церкви, где нас ждали доноры. Мы опоздали на два часа пятнадцать минут. Нас встречала толпа возмущенных доноров, врачей и церковнослужителей. Там, на той стороне Атлантического океана, Гитлер вел наступление по всем фронтам. А я потерял замечательную работу. В тот же день.

Главный таксопарк городской службы такси Лос-Анджелеса располагается на южном конце Третьей улицы и представляет собой огромную заасфальтированную площадку, заставленную рядами желтых машин. Тут же поблизости находится и главный диагностический центр Американского общества по борьбе с раковыми заболеваниями. Я как-то к ним заходил. Потому что думал, что у них можно пройти бесплатное обследование. Я кашлял кровью, у меня были какие-то странные уплотнения по всему телу, и часто случались приступы головокружения, но когда я пришел на обследование, мне сказали, что все врачи заняты, и предложили зайти через три недели. Как и каждому американскому мальчику и мужчине, мне всегда говорили: «Чем раньше выявишь рак, тем лучше». Но когда я пришел в медицинский центр, чтобы выявить его «чем раньше, тем лучше», меня заставили ждать три недели. Вот она — разница между тем, что нам говорят, и тем, как бывает на самом деле.