Чтение онлайн

[1]Pyrelight ~ Свет погребального костра

Глава 20.5. Кобыла, за которую стоит бороться

«Я НИКОГДА раньше не испытывала такой радости! Было так хорошо, что хотелось улыбаться вечно!»

Я растянулась на кровати Хомэйдж, она делала мне массаж. Либо она многому научилась во время нашего похода в спа, либо у неё был большой опыт в этом деле. Не важно, главное, что это было просто восхитительно. Если бы я была кошкой, я бы сейчас мурлыкала.

Я почувствовала её вес на себе, когда она наклонилась к моему уху и зашептала:

— Я знаю, что врач предписал тебе отдыхать и не напрягаться. Ты это прослушала, как и большинство его пациентов.

Я кивнула, не имея ни малейшего желания говорить об этом. Или о чём-либо вообще. То, что она делала копытами, было просто божественно. Она надавливала ими, совершая круговые движения по задней части ног. Возможно, не так умело, как профессиональная спа пони. Но несказанно приятнее, потому что это делала именно Хомэйдж.

— Поэтому я не собираюсь извиняться, помогая тебе нарушать указания и дальше. — Я понятия не имела, что она... ох ОГО! У меня перехватило дыхание, когда я почувствовала её язык там, где до этого момента могла только мечтать. Удовольствие прокатилось по всему моему телу.

И она только начинала. Это определённо будет напряжённой деятельностью.

После второго движения её языка я задрожала. Я улыбалась как дурочка. Это действительно происходит. Мы действительно собираемся сделать это!

Затем другая мысль возникла при третьем движении. О, Богиня, мы действительно делаем это. Что, если я всё испорчу? Что, если она возненавидит меня навсегда? Что, если утром она по радио сообщит всей Пустоши, что Обитательница Стойла — худший партнёр из всех?

Мой восторг быстро сменился паникой, и я начала дрожать всем телом. Когда я почувствовала, что её язык перестал прикасаться ко мне, я поборола позыв крикнуть ей, чтобы она продолжала, боясь, что заклинание разрушится, и она поймёт, что могла бы быть с более высокой и привлекательной кобылой, а не со мной тут.

— Литлпип, ты в порядке? — Eё голос был полон беспокойства. Вероятно, она беспокоилась, что я страдаю от абстинентного синдрома или посттравматического стресса после одного из многих раз, когда я была при смерти.

— Я в порядке, — солгала я. Только сейчас.

— Может я... слишком тороплюсь?

— Нет! — закричала я, пытаясь не сорвать голос. Это не было ложью. Она могла бы наброситься на меня, когда я впервые взглянула на неё, и всё равно бы я сказала, что она медлит.

— Хорошо, — засмеявшись, сказала она. — Потому что я и не собиралась останавливаться.

Затем она снова взялась за дело. Её язык был горячим, двигаясь по кругу там, сзади. Языки сами по себе становятся горячими, когда находятся рядом с личными частями других пони, или просто-напросто горячей была я, а она лишь совершала движения? Я прекратила думать о чём-либо, когда он скользнул внутрь.

Я вскрикнула. Я уверена, что не говорила ни на одном известном языке. Каким-то образом вся вселенная взорвалась у меня между бёдер, и единственное, что осталось — горячая, скользкая частица кобылки, смело движущейся в направлении, в котором не двигалась ещё ни одна кобыла.

Где-то внутри часть меня отмерла. Каждый раз в прошлом, когда я заводилась, я представляла или смотрела на пони, с которыми у меня не было ни единого шанса. Моей естественной реакцией всегда было прижаться спиной к стене, но сейчас некуда было спрятаться. Она ясно видела, что я чувствую, она была внутри меня. Это было слишком. Мои копыта зарывались в покрывало, я хотела убежать. Я знала, что в любой момент она поймёт, что это всё одно большое недоразумение, она меня вышвырнет, и мне придётся попытаться представить другую пони, чтобы закончить самой.

Закончить? Напряжение снова нарастало. О, Богини, нет. Милостивые Селестия и Луна. Меня уже разорвало недавно, проявите милосердие! Похоже, они были заняты. Я взорвалась. Моё тело забилось в конвульсиях, я закричала.

— Охты, — Хомэйдж оттянула голову назад, слизывая, ну, меня со своих губ. — А я волновалась, что совсем тут заплесневела. Это я настолько хороша, или ты такая чувствительная? — Я слышала удивление в её голосе.

— Извини. — Мне хотелось выскользнуть из комнаты, прежде чем она начала смеяться над бедной Пип, которая не смогла продержаться и минуты.

Я почувствовала её губы на своей шее.

— Почему ты извиняешься? — Её голос был ласковым. Её грива коснулась меня и, клянусь, я чуть не лопнула снова. — У меня это тоже впервые за долгое время.

— У меня это впервые в жизни. — Вот дерьмо, я этого не говорила! Я закрыла рот обоими копытами, пытаясь засунуть слова обратно.

Я приготовилась к грубым насмешкам. Вместо этого я почувствовала зубы своим ухом.

— Твой первый раз, да ещё такой? — Она жалобно вздохнула? — Не могу сказать, что не завидую.

— Ну, это, похоже, не первый, я много времени провела в одиночестве и... — На этот раз мне пришлось засунуть копыто в рот. Милостивая разъеби-небо Селестия, было ли что-либо ещё, что я могла сказать, поставив себя в неловкое положение? завопил возмущённый голос в моей голове. Может, я хочу рассказать ей, как я маленькой кобылкой писалась в кровать?

— Я имела в виду, с другой пони. — Она посасывала кончик моего уха. Так получилось, что это было приятнее, чем что-либо ещё, кроме того, что она делала копытами у меня между ног. — Ещё кое что. Ты ведь ещё не закончила, верно?