Чтение онлайн

Всё просто. Так и надо жить в глубине.

Я сдвигаюсь с места, я отхожу к стене, прислоняюсь. Хочется курить. Жаль, что Стрелок не курит.

– Друг, оставь покурить, – окликаю я проходящего мимо мужчину. Тот кивает, с невозмутимым лицом достаёт пачку сигарет, зажигалку. Я прикуриваю.

– Что пальцы-то так пляшут? – спрашивает прохожий. – Выпил?

– Нет. Привидение увидел.

– О, это бывает часто… – соглашается мужчина. – Ты его крестом и святой водой…

– Попробую, – киваю я.

Мне и вправду нехорошо. Оглядываюсь по сторонам. В Диптауне питейные и увеселительные заведения на каждом шагу.

Вот какая-то пиццерия. А вот «Трактиръ».

Будем патриотичны.

Я вхожу, озираюсь. Обстановка достаточно приятная. Стилизация под «русский дух», конечно. Но грамотная.

Сажусь за свободный столик. Деревянная скамья у стены, выскобленный до белизны деревянный стол. Горящая лучина на столе. Телега, в которой на охапках сена стоят бадьи и кадки с салатами. Стиль «а-ля рус». Иностранцам должно нравиться.

Подбегает официант в ярко-красной рубахе. Конечно, как же иначе?

– Стакан коньяка, – говорю я.

– У нас есть прекрасная водка, – замечает парень. – Настоящая, русская…

– Парень, я свой. У меня был тяжёлый день. Но я не хочу пить водку, понимаешь?

Он кивает, но я всё-таки добавляю:

– Стакан коньяка из красивой бутылки с надписью «Кутузов». И бутерброд с икрой. Всё.

– Сейчас…

Я получаю заказ, сразу же расплачиваюсь и залпом выпиваю полстакана.

Чудесный коньяк.

На самом деле я его пил лишь однажды. И то лишь для того, чтобы запомнить вкус.

Хорошо.

Напряжение начинает спадать. Медленно-медленно. Но я чувствую, как уходят из меня сегодняшний вечер, ставшее деревянным тело, испуганные глаза Пата, пробивший барьер Чингиз.

Уходят не насовсем. На время.

Иначе не выжить.

За соседним столиком – какая-то дружная, развесёлая компания.

– Рэйн, почитай стихи… – просит кто-то симпатичную молодую девушку. – А?

Девушка не настроена ломаться. Горделиво вскидывает голову… и тут же улыбается, словно подчёркивая несерьёзность позы.

Но все затихают.

– Лишь стоит по прозрачности стекла Серебряной ладонью провести… Искусство так рождает зеркала, – Чтоб каждый мог себя в них обрести…

Она читает очень просто. Несерьёзно читает. Не умея читать стихи, да и не принимая их всерьёз, пожалуй…

– Мы верим им и тянемся вперёд… Иллюзия скрывает тени зла, И наш двойник кривит в усмешке рот… У нас воруют души зеркала, И так легко порезаться о край, Об острый край, и остаётся боль, И шепчут зеркала: «Не разбивай!..» – В нас заменяя холодом любовь. Мир отражений вязок и жесток, Он рвётся из застывшего стекла… И страшно – вдруг ещё придёт их срок, И завладеют нами зеркала, И вырвется на волю легион Фальшиво отражённых ими душ, И мир наполнит звон… Стеклянный звон… Кто победит?… Оркестр, сыграйте туш…

Девушка замолкает. Неловко улыбается. И, рассмеявшись, тянется за бокалом с вином. Но ещё несколько секунд за столиком – тишина.

Я тоже молчу. Почему-то я вспоминаю хакера Берда из бара «У погибшего хакера».

Ведь он фантазировал. Даже сомнений никаких нет, и быть не может.

Почему только фантазии так легко переходят в реальность? Почему хакер описал Храм, которого не видел, который он никак не мог видеть? Почему эта девушка читает стихи о том, о чём даже и не подозревает?

Что же мы сотворили, войдя в глубину?

Я смотрю в тёмный янтарь коньяка. Это тоже глубина. Многие её здесь искали.

Многие нашли.

Даже не требуется усилий… я кидаю быстрый взгляд на девушку, и какая-то часть меня вырывается из тела.

Сервер второго уровня. Сервер первого уровня. Входной гейт. Провайдер. АТС.

На самом деле её зовут Лена. Она из Питера. Нет… если точнее, из Кронштадта.

Машина не очень сильная. Защита – стандартная. Нет проблем обойти. Она ходит в глубину не для того, чтобы воевать. Не для того, чтобы спасать.

И слава богу, что есть те, кому это доступно.

Кто скажет за нас то, что мы не скажем сами.

Кто рассмеётся, когда мы разучимся улыбаться.

– Выходи, – говорю я, глядя перед собой. – Ты не сможешь прятаться вечно. Ты же знаешь. А попробуешь – я всё равно выволоку тебя наружу.

Воздух напротив меня начинает темнеть, сгущаться.

Я смотрю, как Тёмный Дайвер обретает плоть, и допиваю коньяк.

Всё равно моя глубина – не в нём.

– Именно я могу прятаться вечно, – говорит Тёмный Дайвер. – В отличие от тебя.

Улыбаюсь, глядя на него.

Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

– Да, я слабею, – говорит Тёмный Дайвер. – Я слабею, а ты вернул часть прежних сил. Но это всё равно ничего не меняет.

– Пат жив, – говорю я.

– Знаю.

– Разумеется. Иначе ты бы и не вышел.

– Послушай, Леонид… – Он проводит рукой по столу, берёт из воздуха бокал, следом – полную бутылку коньяка.

– Извините, – к нам подходит официант, – но приносить с собой и…

Он натыкается на взгляд Тёмного Дайвера, замолкает и уходит.

– Леонид, откуда я мог знать, что следующий патрон – смертельный?

– Отсюда, – говорю я. Достаю пистолет, который вручил мне Дибенко. Извлекаю обойму. Выщёлкиваю пули.

– Раз… два… три… четыре… Не хватает шести. Верно?