Фальшивые зеркала
Шрифт:
– Ставь лифт на землю, – Маньяк меняет гнев на милость, – тогда и увидим.
Падла с кряхтением нагибается, опускает лифт на снег.
– Из зубов дракона вырастали безжалостные воины, убивающие сеятеля… – вдруг говорит Нике. – Хорошо, что ты не дракон, Саша.
Лифт начинает распухать. Неравномерно, выпячивается то одна стенка, то другая. Внезапно приобретает нормальные размеры кусок троса, почти скрывая собой кабинку. От снега валит пар.
– Отходите, живо! – подхватывая в охапку Пата, приказывает Чингиз. Совет вполне уместен, мы разбегаемся, глядя как вырастает лифт.
– Обнаружат, – качает головой Крейзи. Он оказался рядом со мной и явно настроен жаловаться: – Леонид, вирус обнаружат. Начнётся сканирование всего пространства «Лабиринта».
– Игру остановят?
– Не знаю. Не сразу, вероятно. Видимо, вначале закроют вход…
Лифт уже надулся до нормальных размеров. Единственное отличие от нормального лифта – кнопка вызова прямо на двери. Правильно, шахты ведь нет…
– Транспорт подан, – говорит Маньяк. Подходит к кабинке, нажимает кнопку – двери рывками расходятся. Внутри горит свет.
– А ведь ты всё-таки ошибся с размерами, – замечает Падла. – Лифт-то мелкий. На четверых.
– Ограничения по грузоподъёмности нет, – усмехается Маньяк.
– А по габаритам?
Ответ очевиден. Мы стоим перед крошечной кабинкой, и нас восемь человек.
– Втиснемся, – решает Маньяк. – Никогда в «Запорожце» вшестером не ездил?
– Пат, на плечи, – командует Падла, видимо, решив не тратить времени на пустые споры. Пригибается. Тинэйджер молча садится на его могучие плечи и тут же возмущённо кричит:
– И какого чёрта ты бреешься? Мне за уши твои держаться?
Падла с Патом забираются в лифт первыми. И словно бы занимают больше половины пространства.
– Леонид… и Нике, – решает Чингиз.
Вздыхаю, нагибаюсь. Девушка усмехается, забирается мне на плечи. Спрашивает:
– Не тяжело?
– Я грузчиком год отработал… – сообщаю я, не уточняя, что это было в глубине. Впрочем, мне и впрямь не тяжело. Таскать на плечах симпатичную девушку – не то же самое, что таскать мешок с картошкой.
Становлюсь рядом с Падлой. Наши седоки, скорчившись в три погибели, упираются спинами в потолок.
– Давайте, втискивайтесь. – Чингиз указывает на лифт. Маньяк, Зуко и Крейзи подходят к кабинке. В общем-то они люди не крупные, один из них поместился бы свободно…
Вмещаются все трое. Маньяк, распластанный по стене, дотягивается до кнопок и кричит Чингизу:
– Ну а как ты?
Вместо ответа Чингиз разбегается и с уханьем вонзается в толпу. Чувствую, что у меня хрустят рёбра. Пат восторженно вопит, Зуко издаёт сдавленный писк. Его совсем прижали.
Маньяк жмёт на какую-то кнопку, и двери закрываются. Кнопки в лифте великолепные: пластиковые, пожжённые сигаретами, некоторые светятся, а некоторые нет… наверное, лампочки перегорели… Да и весь лифт такой же. Заслуженный ветеран панельных девятиэтажек, исписанный надписями – преобладают ругательства и похвалы в адрес «Спартака», но есть какие-то телефоны, матерщина, сердечки и просто имена.
– Поехали! – торжественно говорит Маньяк. Выгнувшись в три погибели, он нажимает кнопки – единицу, ноль и снова ноль. Пожалуй, всё отличие лифта от настоящего и заключается в этой кнопке «ноль».
Двери медленно сходятся. Рывок. Другой.
– И ты уверен, что пробьёшь канал на сотый этап? – спрашивает Крейзи. Вопрос остаётся без ответа. Лифт дёргается и медленно едет… судя по ощущениям – вверх.
Как это выглядит снаружи, интересно… Мы взмываем в небо? Или растворяемся без следа? Не понять. «Варлок-9000» в этом плане был зрелищнее… я вспоминаю, как проваливался вместе с Неудачником по бесконечному туннелю, сквозь уровни «Лабиринта» и какие-то совершенно незнакомые пространства…
Хорошо тогда было. Просто. Весело.
Наверное, Вика права. Это было детство Диптауна. А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда…
Лифт дёргается и замирает. Снова набирает ход.
– Сашка, а если застрянем – кнопку вызова лифтёра жать? – выдавливает Маг. – А? Я тут долго не выдержу. Я резко заболел клаустрофобией!
Лифт начинает мелко вибрировать. Стою, пытаясь держаться на полусогнутых ногах, чтобы Нике было чуть просторнее. Так неудобно, но зато она может немного распрямиться. Лицом я упираюсь в лезвийную винтовку Крейзи Тоссера. Интересно, где там прячутся лезвия, ствол широкий, но ведь не настолько же…
– Нас обнаружили, – говорит вполголоса Крейзи. – Наверняка. Ещё две-три минуты, и конец вирусу.
В общем-то называть новый «Варлок» вирусом – неправильно. Это какая-то троянская программа, которая встроилась в серверы «Лабиринта» и пытается сейчас перекинуть нас на сотый этап. Но так уж повелось, что в обиходе все хакерские творения зовутся вирусами…
– Кишка у них тонка, – не удерживается Маньяк.
Лифт начинает трястись. Будто он стоит в кузове грузовика, несущегося по раздолбанной мостовой.
Потом из стены с хрустом вываливается кусок.
Падла шумно вздыхает и отодвигается от дыры. Всем нам приходится туго, но резервы пространства, как ни странно, ещё есть. Падлу можно понять – в дыре нет ничего. Ровная серая клубящаяся мгла. И это страшнее любого пейзажа, который может родить человеческая фантазия. Руки Нике, лежащие на моих плечах, напрягаются.
– Что это? – сдавленно спрашивает Пат.
Маньяк крутит головой, пытаясь заглянуть себе за спину:
– Ничто…
Очень содержательный ответ.