Чтение онлайн

Не комп ему сейчас жалко. Он самого себя готов сейчас расстрелять, свою симпатию к Нике, благодарность за помощь, привязанность… те минуты, когда он висел на ней, обмирая одновременно от высоты и от женского тела под руками…

– Пат, не спеши с действиями, никогда не спеши… – говорю я.

В этот миг всё переворачивается.

Проблеск света – туман расходится.

И среди нас появляется Император.

Он медлит долго, очень долго, словно порождён не программой, в которую заложено было лишь убивать. Осматривается, совсем по-человечески поворачивая голову.

А Крейзи Тоссер с остановившимся взглядом отступает на шаг.

Этого не может быть, очевидно?

Нике уже наклоняется за оружием, она за спиной Императора, и тот её не видит. Но на это нужно время.

Глубина-глубина, я не твой…

Я дёрнулся, нашарил на столе мышь. Движения, которые отслеживаются комбинезоном, – это удобнее. Но мышь всё равно быстрее.

– Кто вы? – ровным голосом спросил Император, который не умел говорить.

И Крейзи Тоссер нажал на спуск.

Лезвия вылетели из винтовки серебристой лентой и мгновенно отсекли неуязвимому Императору левую руку.

Либо он прорвался к нам почти мёртвым… либо был неуязвим лишь на своей территории.

Впрочем, его боевые способности сохранились.

Вспышка. Крейзи на глазах чернеет, потом винтовка, целая и невредимая, падает из рассыпавшихся пеплом рук.

Пат, я тебе говорил, что никогда нельзя спешить с действиями… так вот, я ошибся…

Перекрестье прицела – на висок… Император будто почувствовал – рывком сместился в сторону, схватил уцелевшей рукой Пата и заслонился мальчишкой. Из обрубка хлестала кровь, лицо Императора стремительно белело.

Самообучающаяся программа?

– Кто я? – спросил Император.

И я понял, что сейчас нервы не выдержат у меня.

Мы слишком заигрались с глубиной. Мы делаем интерфейсы, которые приноравливаются к хозяину. Мы создаём программных слуг, которые обучаются лучше живых людей.

Чем может стать программа, которая день за днём убивает и которую убивают? Программа, которая работает непрерывно, подтягивая на себя, по мере надобности, огромные ресурсы сети? Программа, которая обязана соответствовать любой новой тактике и стратегии противника, которая должна адекватно оценивать человеческие реакции, слышать и понимать разговоры, наносить удары не просто грамотные и точные, но ещё и психологически устрашающие?

– Стреляй, Лёня! – закричал Пат.

Была ли заложена в «Императора» возможность взятия заложников?

А возможность мирных переговоров?

– Стреляй!

Я смотрел на экран и видел, как наливаются светом глаза Императора. Нарисованный Пат в руке нарисованного Императора, нарисованная кровь струится из нарисованной раны. Сейчас они оба одинаково нереальны, одинаково мультяшны. Что кукла, которой управляет находящийся в дип-гипнозе мальчик, что кукла, которая создана программой.

Не веди переговоров с террористами…

Я нажал спуск.

Взрыв откинул меня в сторону. Костюм чуть сжался, изображая удар от падения.

deep Ввод.

Радуга в сером тумане…

Встаю, сжимая ракетомёт. Кажется, там уже нет зарядов… нет, один ещё есть…

Останки Императора и Пата равномерно раскиданы вокруг. Меня начинает подташнивать.

– Леонид…

Я поворачиваюсь и смотрю на Нике.

Ей тоже досталось от взрыва. Она стоит на коленях, и оружие в её руках смотрит на меня.

– Ты всё правильно сделал, – говорит девушка. – Пат умница, он правильно сказал. Это всё – неправда. Это игра. Это глубина. Они умерли не взаправду. Важно, чтобы кто-то прошёл в Храм. Все это понимали.

– И кто же пройдёт в Храм? – спрашиваю я. Мой палец тоже на спуске ракетомёта. Кто из нас умрёт быстрее, если мы выстрелим одновременно? И сколько шансов у меня, если я выстрелю первым?

– Разве это важно?

– А что тогда важно?

– Получить письмо. Выяснить, что Дибенко прячет от мира.

– Это важно для меня, – говорю я. – Пройти в Храм.

Нике кивает:

– Да, Стрелок. Я понимаю. Но ты ведь уже пытался это сделать…

– Кто ты? – спрашиваю я. – Кто ты, Нике?

Она молчит, потом чуть улыбается и качает головой:

– Пока ты не поймёшь сам…

– Я пройду! – говорю я. И нажимаю спуск.

У Нике есть полсекунды, пока последняя ракета уходит в ствол, и ещё полсекунды, пока она преодолевает разделяющие нас пять метров. Вполне достаточно, чтобы превратить меня в решето!

Вот только она не стреляет!

– Нет! – кричу я, когда огненный фонтан вспыхивает в тумане.

Но даже в глубине не всё можно отыграть назад.

Я стою один в туманном море, рядом с горсткой пепла – останками Крейзи Тоссера, рядом с кровавыми клочьями – телами людей и программы-Императора.

Один.

Почему-то всегда в конце оказываешься один.

Я кидаю ракетомёт на землю. Теперь он мне точно не нужен.

Я знаю, что должен сделать, но не знаю как.

Может быть, знал Крейзи. Но его нет рядом.

Я делаю шаг – и поле боя будто утягивает из-под ног, я вновь наедине с туманом и темнотой.

Наедине со своим самым страшным сном.

Шаг, другой. Вначале всегда приходится делать шаги наугад. И когда видишь свет вдали – можно сколько угодно ободрять себя, что выбрал правильное направление. Но я-то знаю – я не мог его не увидеть.

Куда бы ни пошёл.

Глубина – это несколько больше, чем кажется на первый взгляд.