Фамира-Кифарэд
Шрифт:
Погодите… погодите… он говорит еще… Нимфа!
Она открывает глаза.
За то, что ты не любила кого надо, за то, что ты любила кого не надо, боги сейчас сделают тебя птицей с красной шейкой…
Название неразборчиво.
Шум. Смятение. Один из сатиров замахивается на призрак флейтой, другой бубном, третий тирсом. Его гонят, травят, он приседает, скользит и время от времени приподнимается над землею на четверть аршина, точно отяжелевшая курица. Между тем из этой сумятицы выпархивает небольшая птица, и вся толпа с Силеном в ужасе убегает.
СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
После этого на сцене остаются только тень и птица. В течение нескольких минут тень гоняется за птицей и при этом страшно машет руками. Тем временем видно, как ощупью от камня к камню, изменившейся походкой слепого, спускается к дому Фамира. Иногда он отдыхает около камней. Лицо его окровавлено и выглядит страшно. Наконец Фамира спустился к самому дому. Он достиг последнего белого камня, похожего на голову быка, и, склонившись, молча его обнимает. Птица села к нему на плечо. Призрак, не смея подойти вплотную, остановился поодаль, он сложил руки, прижав их к груди, по темному лицу катятся слезы. Между тем уж поднимается утренний туман. Луна погасла. На светлеющем небе остались только редкие бледные звезды.
Пробует играть, что-то силится припомнить, кровь, смешанная со слезами, струится по лицу. Призрак качает головой. Птичка затаилась на его плече. Фамира безнадежно опускает кифару.
Вино ушло до капли — мех сносился.Пауза.
Но голоса здесь были.НикогоЯ более не слышу. Только чье-тоТак быстро бьется сердце… Возле… ТочноРебенок или птица… Вот тепломМне на лицо повеяло… За ночьюБелеет день, и уголь будто выжегЕще не все. О нежный, кто же ты?Со мною?.. На плече?Тень издает стон, но совсем слабый, рассветный, слышно хлюпающее сам-сам-сам.
СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ
ЗАРЕВАЯ
В глубине, на фоне розового сияния, показывается Гермес в ореоле божественной славы. Его слова падают ясно и мерно.
Тень Филаммона становится все меньше и наконец исчезает.
А ты — ты жить, ты будешь долго жить,Хоть в нищете, Фамира, и возвратаВ отцовский дом не жди… Филаммон в мореСпустил свои сокровища и умерОт собственной руки.Рабыню яПришлю к тебе, Фамира.Птица летит и возвращается с мокрой губкой. Фамира освежает лицо. На нем яснее видны теперь глубокие, уже чернеющие ямы и редкий белый волос на бороде… Совсем светло… Заря слилась с небом. Гермес готов исчезнуть. Контуры его потускнели. Фамира ощупью отыскивает посох и берет кифару, уже не касаясь струн. Птица смирно сидит у него на плече. Теперь она хозяйка положения.