Фанатизм
Шрифт:
И дальше жизнь идет: Женька сделал меня компаньоном, ввел в состав совета директоров, стали встречаться, летом на Кипр слетала отдохнуть, но все это имеет смысл, только если он есть. Если его нет, это все не имеет смысла. Нет тепла. И когда Бусыгин сказал, что все это – фанатизм, секта для духовно-нуждающихся, психически-неустойчивых, зависимых и слабых людей, мне его убить хотелось. Не спорить, не переубеждать, а убить…
– Мне он то же самое сказал, с той только разницей, что я нервничала больше всех перед его свадьбой…
Ирина кивнула.
– Все нервничали. Все ревновали. Все боялись за него. Но, думаю, только у Стаса хватило бы денег заказать Аванесову. Правда, Бусыгину я этого не сказала.
– Стас же банкрот.
Ира хмыкнула.
– Банкрот? Кредитов нахватал, а теперь банкрот? Знаю я, сколько это банкротство ему стоило! И подумай сама: мы его меньше всех знаем. Откуда он прибился? А шальной ведь малый – несдержанный, резкий, вроде и душа нараспашку, а на всех – камень за пазухой.
– Я не замечала…
– И везде ловко выкручивается, – продолжала Ирина, – сухим из воды выходит. У него же строительная компания была, он ее продать успел, а кредиты и не подумал возвращать. И теперь неизвестно, чем занимается.
Ирина говорила убежденно. Может, с таким же энтузиазмом она выступала в суде, будучи уверенной в собственной правоте и хорошем гонораре.
– Ну, милиция разберется.
– Кто? Милиция? Не смеши меня! На них Аванесов давит, а они пыжатся и всех остальных прессуют. Но если человек упрется – ничего они не вытащат, а мы все немного недоговариваем, и прямых улик ни против кого нет. Так что будет еще один глухарь Бусыгину, я уверена.
– А он как?
– А он никак. Бусыгин – посредственность. Он на пенсию генералом не выйдет. Привык в делах копаться, когда спешить некуда и фигурантов дофига. И пусть себе копается. Как только у Аванесова запал кончится, все зависнет надолго – поверь мне, я эту контору знаю. А так дядька ничего, конечно, не лишен признаков интеллекта. С юморком. Вывел он меня сегодня этим юморком…
Ирина еще немного посидела, обнимая батарею, и засобиралась.
– Пойду. Нужно еще к завтрашнему заседанию подготовиться. Две папки бумаг дома, а я все об Аванесовой думаю. Не повезло ей. А, говорят, влюбилась она в него, как кошка, перед отцом его отстояла. И, может, что-то бы у них и получилось…
Когда Ирина ушла, стало нестерпимо тихо. Я включила радио, потом телевизор. Потом все вырубила и попыталась уснуть.
Думать было бесполезно. Что толку застревать в ситуации, вязнуть в болоте сплошных подозрений? Мы это уже пережили, мы проскочили.
Я пыталась выловить ту мысль, которая меня порадовала, но она ныряла под другие. Что-то проскользнуло приятное в этом разговоре с Ириной, что-то было… Сон не шел, вспомнилась вдруг статья, которую я так и не довела ума на работе и которая завтра должна была уйти в печать. Нужно приехать в офис пораньше, чтобы ее добить. А вечером нужно увидеться с…
Ах, вот она, эта мысль: Бусыгин – не бабник и далеко не всем подследственным предлагает встретиться в неофициальной обстановке. Это неожиданно порадовало. Найденная мысль столкнула в дерганый сон, в котором были и Ирина, и майор, и даже его напарник, который вдруг собрал все листы в стопку и перевязал огромным красным бантом:
– А я все это время стихи писал! Вы не знали? Теперь издам свой сборник, получше, чем у Пушкина.
Раздалась аплодисменты, и я проснулась. Небо за окном было еще темным, но валил снег.
7. ДАР
Нужен ли человеку дар, который не может найти дороги к другим людям?
Сначала ты не задумываешься над этим. Ты рад дару, как обычно бываешь рад любому подарку – от родителей, друзей или Бога. И только насладившись этим даром, начинаешь думать о том, нужен ли он тебе. Дар – тайна, о которой никто не знает, не потому что ты хочешь ее скрыть, а потому что она никого не интересует.
Не хочу говорить «талант». Скажем так – некоторое умение, некоторый навык, которого нет у других. А у тебя он есть – ты можешь создать из холста и краски чувство, из материальной сущности – нематериальную. Тебе дано.
Люди, которые это понимают, – твои друзья и поклонники, но их так мало. Они страстные, верные фанаты, но тебе этого недостаточно. Других их дар сделал известными во всем мире, принес им деньги и славу, а тебе дал только кучку преданных фанов.
Дар действует избирательно. На одних – очень сильно, вплоть до готовности пойти на все, чтобы сохранить и защитить его, а других оставляет совершенно равнодушными и холодными. Амплитуды восприятия не совпадают.
– Если это настоящий дар, он найдет свою дорогу. Если Бог дал талант, он даст ему признание, – так мне сказала моя мама.
Так мне сказала моя мама, когда отец отвернулся от меня. Дар не нашел дороги даже к его сердцу. Судьба не решается на уровне смертных. Ничего не значат рекламные компании и раскрутка сайта.
Я научился просто жить. Просто рисовать. Просто делать то, что умею, пользоваться навыком без особого смысла. Просто зарабатывать деньги. Просто вертеться в колесе будней. И я верчусь.
Дал слабинку. Даже хуже – плакал на глазах у друзей. Но эти друзья… именно они и довели тогда. Чокнутые, помешанные на том, чего они не могу понять, но к чему привязаны намертво. Я люблю их, конечно, я люблю их. Я пишу для них. Я жду их оценки. Я живу их одобрением. Я нежусь в их восхищенных взглядах. А иначе – совсем мрачной была бы моя жизнь.