Чтение онлайн

Обе хотели теперь отвлечься от терзавших каждую мыслей. Элис пыталась придумать объяснение словам Анжелы о том, что Роберт сам ей что-то сказал. Они не могли быть знакомы. Разве только… они могли пересечься в Лос-Анджелесе, но обычному человеку не пройти через охрану, которой окружали себя близнецы Стюарт, в особенности Роберт. Брендон был более уверенным в себе, и за ним, как тень, и то не всегда, ходил всего один телохранитель, в то время как Роберт был неразлучен с четырьмя. К тому же он беспробудно пил, и часто помощь нужна была в перемещении его пьяного тела. Была ещё одна теория о том, что Кристен могла бы, к примеру, задавать вопросы не Даймонду, а напрямую какому-либо человеку. Эта версия показалась Элис более правдоподобной, и она решила, что при встрече сама спросит об этом Крис.

Мысли Анжелы занимала проблема: какого чёрта она проболталась? Она не хотела пока рассказывать об этом Элис. Поскольку тогда бы пришлось предъявлять доказательства.

На экране герой Бреда Питта рассказывал журналисту свою историю о том, как он стал вампиром, и как вся его сущность ненавидела этот чёрный дар. Элис не решалась спросить Анжелу, как к своим способностям относится сама Кристен. Этот вопрос, уже второй за сегодня, она приберегла для самой ясновидящей.

В тот момент, когда вампир Лестат открыл Луи свой талант чтения чужих мыслей, Элис не сдержалась:

– А Кристен умеет читать чужие мысли? Она может залезть в чужую голову?

– Теоретически – да.

Такой поворот событий обрадовал: значит, теория Элис верна. Она поменяла позу – левая нога, которую она, сидя, поджала под себя, уже начала затекать – и, отвернувшись от экрана, посмотрела на Анжелу. Та уставилась в телевизор, всё ещё коря себя за несдержанность.

– И тогда вы проникли в голову Роберта и узнали эти подробности?

– Ты невыносима! Если не прекратишь, я уйду.

– Ладно, я спрошу у Крис… – согласилась Элис, массируя ступню и кривясь от неприятных уколов сотен иголок внутри.

– Не думаю, что она поспешит откровенничать, – сердилась Анжела.

– Она рассказала вчера больше, чем хотела, – возразила Элис.

– Это только ты так думаешь! Ты и десятой части всего не знаешь! И если будешь так себя вести, не узнаешь никогда! – Анжела кричала, её руки тряслись, вены выступали на шее, зрачки расширились. Элис замолчала, чувствуя невероятную обиду. Ей не доверяли. От неё ещё много что скрывали. Слёзы стояли в глазах. Но она сдержала их, чтобы не дать Анж повод подтрунить над ней.

Анжела повернулась к экрану, на котором Луи пил кровь девочки. Юная особа была странной: тело говорило о том, что она совсем не начала развиваться, а лицо было вполне взрослым, даже зрелым. Анжела потянулась за коробкой от DVD-диска и прочитала имена актёров. Она не встретила среди них женского и вернулась глазами ещё раз к началу списка: Бред Питт, Том Круз, Антонио Бандерас, Кирстен Данст – верно, это и есть девочка. Какое необычное имя. И ещё более необычное лицо.

Анжела повернулась к зеркалу на стене за спиной и встретилась со своим отражением. На неё смотрела красивая восемнадцатилетняя девушка с большими серо-зелёными глазами, светло-каштановыми волосами, собранными в пучок, сексуальной родинкой справа над верхней губой. Девушка в зеркале подмигнула и улыбнулась.

Девушки просидели молча ещё достаточно долго. Анж начала отходить от гнева, её мысли путались: Кристен, Роберт, поведение и реакции Элис, фильм про вампиров, сюжет которого, как она ни старалась, не воспринимался ею, странная девочка со странным именем… Она уже не жалела, что рассказала о Кристен Элис. И понимала, что придётся рассказать о Роберте.

Анжела повернулась к Элис, обняла её одной рукой, прильнув щекой к её плечу:

– Я обо всём расскажу тебе, но постепенно. Не злись, не обижайся. Мы с Крис сами не во всём ещё разобрались. Честно говоря, мы думаем, ты сможешь нам помочь. Но прояви хоть немного терпения…

Элис отстранилась от Анжелы, её глаза сузились в подозрении. Она некоторое время пристально смотрела на подругу, затем слегка улыбнулась:

– Хорошо, Анж, я буду стараться. И, конечно, я буду рада, если смогу чем-то вам помочь. Но у вас не должно быть тайн.

– Не рассказывай никому, даже Лизи.

– Могила! – пообещала Элис.

В это время на экране странная девочка и новообращённая вампирша, заточенные разъярёнными кровососами в башне, превращались в пепел под лучами восходящего солнца.

Утро понедельника было солнечным, но гораздо более холодным, чем в предыдущие несколько дней. По пути в школу Элис порой переходила с шага на бег. И десять минут, обычно затрачиваемые на дорогу, в этот день сократились до четырёх. Можно ставить новые рекорды на физкультуре.

Анжела ждала её у шкафчика, как делала это каждый день вот уже три года, что они учились вместе. Группа разгоряченных старшеклассников что-то шумно обсуждала. У всех в руках были конверты. Заветные конверты из высших учебных заведений Америки. Все уже знали, куда они поступят, и спешили похвастаться перед друзьями.

– Ну, и куда тебя пригласили? – лукаво спросила Анжела, зная, что Элис не терпится рассказать об этом больше, нежели узнать, куда идут учиться остальные.

– Ты же знаешь, я подавала документы только в Чикагский университет, на факультет социологии. Они рассмотрели документы и резюме и… приглашают меня! Ты представляешь, как это круто! – Кэмпбелл светилась от счастья.

– Поздравляю, дорогая!

– А ты? Кто тебе ответил? – настало время вопросов Элис.

– Ну… Меня пригласили в Школу искусств!

– Вау! Это тоже здорово! Будешь учиться с художниками, танцорами, музыкантами! Какой факультет?

– Современная эстрада. Они сказали, что для классики у меня слишком незаурядная внешность. К тому же, Бах и Бетховен немого устарели…

– Они сами тебе так сказали? Эти люди, которые пропагандируют классическую музыку, балет и всё такое? – Элис была ошеломлена.

– Не совсем… Дядя Уил постарался. Он вообще единственный в нашей семье, кто был противником учебы в музыкальной школе. Но маму и дедушку не переспорить. А поскольку он хлопотал по поводу моего поступления, то убедил декана, что я лучше буду смотреться в неоне, чем в оркестре… Ох, уж этот дядя Уильям! – добавила Анж секунду спустя, улыбаясь сама себе и вспоминая своего любящего суетливого тридцатичетырёхлетнего дядю с обширными связями и стремлением во всём потакать своей племяннице.