Фантасмагории
Шрифт:
Я заколю ее острым, как монета щипача, ножом, кровь должна бить фонтаном, как из пасти льва, разрываемой Самсоном в Петергофе. Я сам буду заляпан кровью как нефтью счастливый турбобур, открывший неисчерпаемое месторождение. Еще долгих 19 лет я буду томиться в клетке, ведь срок за убийство мне дан авансом.
А что если я раздумаю убивать? Тогда мое великое сидение будет примером иноческого служения. Дык, принесите мне икону Умиление и миллион свечей из ароматного воска, я клюю носом, любую мысль продолжает сон.
Зазеркалье
Я - красавица, прихорашивающаяся перед трельяжем. В зазеркалье живут три девицы, моя пресвятая Троица. Три грации кружат хоровод на лугу, и я вспомнить могу, как отец грозился шоферу, обрызгавшему его из лужи: "Чтоб тебе жена тройню родила!" Иногда их движения перестают совпадать с моими, и мне мерещится, что это Парки: одна прядет, другая отмеряет, третья режет нить.
Ай, ария Хахаха прервана в зародыше, завтра состоятся мои хохороны.
Физическая невозможность смерти в сознании живущего
Человек не может представить, что его организм можно разобрать как простой механизм. Одна девушка в советском фильме прожектёрствовала: "Я не верю в свою смертность, ибо скоро изобретут от нее лекарство". Все смерти, что мы наблюдаем: акула разрывает аквалангиста, мы наблюдаем со стороны. Нашему сознанию не хватает взгляда со стороны, чтобы засвидетельствовать свою смерть. Человек свято верит, что может взять и нарезать торт в форме человека на сладкие куски. Он может наткнуться на манекена в магазине одежды и отпрянуть в страхе. Ад - это другие. И другие туда попадут. Рыба, увидев себя в зеркале, непроизвольно атакует, ибо не может себя узнать в другом.
Когда зубной рвач вырывал мне зуб, я ощутил свой череп скворечником и эта мысль была оппортунистической критикой ортодоксальной веры живущего в свое бессмертие.
Смерть - это то, что случается с героями в сказках, это собака с глазами в циферблат часов на ратушной площади. В детском сне я балансировал на карнизе небоскреба и чувствовал близость смерти, как никогда сильно.
В сознании живущего смерть представляется в виде чудовища, неимоверно жуткого, столь страшного, что превышает нашу способность ужасаться. Откуда мы это взяли? Видимо из подсознания. А что если смерть это белая мышка с розовым носиком, сладко позёвывающая после сна в шерстяной водолазке?
Смерть придет и внесет меня в список недвижимости, где уже находятся: стол, шкаф, диван, кожаный диван, диван, обтянутый коричневым кожзаменителем, кой-где обтёрханным, всё внимание к дивану, ведь это диван-кадавр, он и мертв и жив, и, если искоса взглянуть похож на бегемота.
Я буду после смерти существом подобным,
такое чувство, будто мой собственный зрачок,
страдая любопытством, сам на себя взглянул,
словно решение теоремы Ферма
взглянуло на свое условье.
Пациент лежит в больнице на физиотерапевтическом жестком ложе под капельницей и представляет смерть в виде медсестры с черной повязкой на отсутствующем глазу со шприцем со смертельными воздушными пузырьками.
Но это не смерть, а интоксикация прозой Мураками.
Смерть - это чудовищный ящер. Как говорил профессор Грант: "Я тоже увлекался динозаврами, пока они не решили мной позавтракать".
Реставрированный рёв раптора
по тембру похож на шум турбины
для слуха птицы, втягиваемой в ее глубины.
Я не могу представить смерть,
я вижу только свои детские страхи.
Боязнь разлуки и страх высоты
из них самые живучие.
Я вижу прыжок с колокольни
и перрон с отъезжающим поездом.
Пастернак представлял смерть как кражу скрипки Страдивари.
Заказчик, чьё имя не называем,
один раз в вечность
в седой подбородок ее упирает.
Кентавры
Кентавры в одесском доме профсоюзов
Бегают по этажам, ломая мебель,
Факелом чадя, у них своя вендетта
За юную отроковицу-кентаврицу,
Убитую во цвете лет с венком ромашек на челе.
Кентавры в одесском доме профсоюзов
И днем и ночью рыщут с факелом,
Струящим мрак, и ищут одну единственную
Душу, знающую сострадание к чужим,
Чтоб вытащить несчастную-счастливую-
Блаженную на свет на божий, на майдан,
На Куликово поле, и устроить допрос
С пристрастием: где родилась?
Чем увлекалась на заре туманной юности
В созвездии Туманность Андромеды,
Иль прибыла сюда из иного Мирозданья?
Из вывернутого наизнанку Зазеркалья?
Откуда в ней к чужим дар Состраданья?
И растоптать копытами, пропахшими навозом,
Ведь всем известно из начальной школы:
Держись своей семьи, страны, команды, стаи,
За кровь родную начинай вендетту
И не жалей цыганку на перроне.
Пропахла шкура кентавра потом, кровью,
Дымом костра, отечества, навозом,
Спермой, водкой, луком, ведь это всё -
Своё родное, всем добрым мы обязаны родным.
Летающие киты Исмаэля
Киты летят по небу, что за катавасия?
Неужели птицы спускаются на дно морское и ловят клювами немоты декаданс?
Я вижу изумрудный Измаил
штурмуют русские солдаты.
Над ними пролетают Исмаэля
киты и с неба сбрасывают барабаны
и палочки, победы выбить дробь!
Куда они летят? Возьмут ли нас с собой?
Как долго нужно дрессировать тренировками тело,