Фантастика 1965. Выпуск 3

Читатель, вероятно, обратил внимание на рубрику “Новые имена” в предыдущих сборниках “Фантастика, 1965”. В третьем выпуске “Фантастики, 1965” эту рубрику можно было бы вынести на титульный лист, потому что все наши авторы - дебютанты в фантастике, выступающие с первым или - самое большее - вторым произведением. Это не означает, однако, что они вообще новички в литературе. Напротив, за плечами у каждого многолетний писательский и журналистский опыт.

Поэтическое творчество Риммы Казаковой пользуется широкой и заслуженной известностью, и нам очень приятно видеть имя поэтессы на страницах нашего сборника фантастики, хотя это и будет, возможно, некоторой неожиданностью для читателей.

Наталья Соколова, автор самого крупного произведения в сборнике, повести “Захвати с собой улыбку на дорогу…”, - литератор более старшего поколения, чем Римма Казакова. Перу Натальи Соколовой принадлежит несколько книг. Повесть “Захвати с собой улыбку на дорогу…” традиционная, “беляевская” по форме, что вовсе не мешает ей быть сугубо современной, более того - злободневной. Написанная с большим мастерством, повесть отличается и хорошим знанием капиталистического Запада.

Зато остроумная хроника-шутка, почти пародия Натана Эйдельмана “Пра-пра…” сделана весьма своеобразно, ей трудно подыскать близкие параллели. Этот автор выступал в журнале “Знание - сила” и в некоторых других научно-популярных изданиях под псевдонимом Н. Натанов. Его статьи о поисках русских корреспондентов герценовского журнала “Колокол” читаются как увлекательный детектив. То, что Н. Эйдельман - профессиональный историк, читатели без труда поймут по богатству и достоверности фактического материала, собранного в “Пра-пра…”.

А вот Михаила Анчарова, пожалуй, можно назвать начинающим писателем. Фантастическая повесть “Сода-солнце” - его третье опубликованное произведение. Две предыдущие повести напечатаны тоже в 1965 году. Михаил Анчаров был участником Отечественной войны, потом стал профессиональным художникои, пробовал свои силы в кинематографе. Его литературный дебют оказался удачным. Повесть “Золотой дождь” и роман “Теория невероятности” были тепло встречены читателями, замечены литературной критикой. Мы надеемся, что и это новое произведение Михаила Анчарова, кстати сказать, связанное общими героями с первыми двумя, встретит добрый отклик.

Пятое произведение сборника принадлежит молодому алмаатинскому прозаику Герману Максимову. Его рассказ тяготеет к жанру научно-фантастической сказки. Несмотря на всю парадоксальность этого словосочетания, такой вид фантастики все увереннее пробивает себе дорогу (к юмористической разновидности этого жанра можно отнести и помещенный здесь рассказ Всеволода Ревжча “Штурмовая неделя”). Но если это и сказка, то сказка очень серьезная, философская, даже, пожалуй, трагическая. Как и во всякой сказке, зло в ней наказано, но ошибется тот, кто решит, что зло здесь персонифицировано в талантливом, но несколько недальновидном механике Велте или в сконструированной им машине. Рассказ Германа Максимова направлен против тирании, против фашизма.

Обычно в наших сборниках фантастики публикуются статьи о проблемах фантастической литературы.

Юлий Кагарлицкий уже не впервые выступает с раздумьями о судьбах западной фантастики. Ему принадлежит интереснейшая книга о Герберте Уэллсе. В нашем выпуске Юлий Кагарлицкий делится с читателями своими мыслями о Свифте-фантасте, о Свифте - великом провидце развития человеческой мысли, прогресса.

Видимо, сборник можно упрекнуть в том, что в нем почти не представлены действительно молодые, вступающие в литературу фантасты, растущая смена ведущим мастерам. Так уж получилось. Будем надеяться, что эта недоработка компенсируется в последующих выпусках.

Итак, слово новому пополнению семьи советских фантастов!

1. ЧЕЛОВЕК И ЗВЕРЬ

Человек создал Зверя.

Зверь был из металла. Его так и звали: Железный Зверь.

Хотя на самом деле Зверь, конечно, был вовсе не из простого железа - на изготовление его костяка пошло 53 различных сплава, в том числе: пермендюр (с высокой намагниченностью насыщения), перминавр (с постоянной магнитной проницаемостью), с е н д а с т или альсифер (этот сплав хрупок, не прокатывается в лист, применяется в виде литых деталей), викэллой, хромаль (жароупорное ф е х р а л я), а также сплавы кунифе и кунико и многие другие, которые вы можете найти во всех энциклопедиях мира и, в частности, в Большой Советской Энциклопедии (том 40, стр. 318-321).

По металлическим трубкам внутри Зверя текла искусственно созданная синтетическая жидкость, по составу близкая к составу крови, теплая, ярко-зеленого цвета, которая двигалась по замкнутому кругу. Чтобы поддерживать жизнедеятельность Зверя, его надо было кормить сырым мясом.

Вы скажете - такого не бывает. Не торопитесь судить.

Я ведь честно предупредила - эта повесть немного сказочная.

А в сказках чего только не бывает?

Дело происходило в… Ну, как бы вам сказать, где? Говорят - в “некотором царстве, в некотором государстве”. Но я скажу точнее: дело происходило в Европе. Европа - одна из частей света; составляет западную часть единого материка Европы и Азии. Расположена в центре материкового полушария, почти целиком в умеренном поясе (южные окраины - в субтропиках, северные - в субарктике, некоторые острова - в Арктике). Географические координаты крайних точек Европы: на Севере - 71° 08' северной широты (мыс Нордкин на Скандинавском полуострове), на Юге - 35° 59'50" северной широты (мыс Тарифа на Пиренейском полуострове у Гибралтарского пролива), на Западе - 9°34' западной долготы (мыс Рока на Пиренейском полуострове), на Востоке - 67° восточной долготы (полярный Урал). Название “Европа” происходит от финикийского слова “ереб” или “ириб”, что значит - заход солнца.

Человек, который придумал, рассчитал и вычертил Железного Зверя, жил в большом промышленном городе, на берегу широкого, спокойного серо-стального залива. Это был известный конструктор. Его кабинет находился на тринадцатом этаже узкого, похожего на обелиск, сплошь стеклянного дома, который называли Дом-Игла, - тут он работал, тут и жил.

В нижних этажах дома и под землей располагались мастерские, день и ночь работали станки, и дом мелко, равномерно дрожал от их непрекращающегося, как бы застывшего на одной ноте глухого гула.