Фантастика 1973-1974
Шрифт:
Этот разговор состоялся позавчера, а вчера Анатолия перевели в эту палату.
Шварц стоял, положив ладони на ящик, и объяснял:
– Эта штука называется НЕЙРОГЕНЕРАТОРОМ. Ты, наверное, слышал о нем. За него наш институт получил Государственную премию. Он позволяет восстанавливать в памяти человека события прожитой жизни в точнейшей последовательности, прокручивая память, как магнитофонную ленту. Он делает их настолько яркими, что человек как бы заново переживает то, что с ним когда-то было. Ты сможешь ждать, пока мы научимся лечить тебя. Подумай, с какого момента ты хотел бы начать жить снова…
И тогда он вспомнил далекие, ушедшие годы, их первое совместное путешествие по реке…
– Готово, - сказал человек в очках, вставая из-за стола.
– Выключайте мемостимулятор и сотрите сцену пробуждения, - говорит Шварц, присаживаясь на табурет рядом с кроватью.
– Теперь все в порядке, Анатолий. Больше перебоев не будет. Настрой воображение на исходную картину… Отвлекись от всего. Начали…
…Приятное оцепенение охватывает тело. Белые халаты плывут перед глазами. Тяжесть в теле исчезает.
Оно становится невесомым. Краски смешиваются в бесформенное пятно, память застывает, и возникает яркий многоцветный мир…
– Какая красота!
– улыбнулся Анатолий, откидываясь на спинку сиденья.
– Великолепно!
– отозвалась из-за спины Лена.
Анатолий глубоко и с наслаждением вдохнул влажный речной воздух. Ощущение здоровья и силы наполняло его.
– Хорршо!
– сказал он, продолжая улыбаться вечернему солнцу.
Байдарка тихо скользила по черному зеркалу плеса…
ИГОРЬ ДРУЧИН Тени лунных кратеров
Психобионик Эрих Тронхейм отодвинул графики и устало откинулся на спинку кресла, уныло поглядывая на пластиковые коробочки с карточками бывших обитателей научной станции Коперник. Неужели этот орешек ему не по зубам?
Шеф, давая ему задание разобраться в истоках психических отклонений, не очень надеялся на успех: за два года институт психотерапии вылечил более сотни больных, но причины, вызывающие расстройство психики, оставались неясными.
Запел зуммер. Эрих включил видеофон. Это был Мануэль Корренс, начальник отдела.
– Заснули, что ли?
– Седые брови шефа сердито шевельнулись.
Эрих промолчал. Его предупредили с самого начала, что Корренсу лучше не возражать.
– Новенького привезли. Вам не мешало бы встретить. Потолкуйте с водителем. Может, выудите свеженькую.идею. Ну, ступайте. Вездеход в южном шлюзе.
Тронхейм еще не успел ознакомиться со всеми закоулками подземного городка и, миновав отсеки института, часто посматривал на надписи и стрелки переходов. Выйдя к эскалатору, он увидел санитаров с носилками. Больной, пристегнутый специальными ремнями, порывался встать. Молодое смуглое лицо безобразила злобная гримаса.
– Дьябло! Тащите на воздух!
– кричал он, мешая французские и английские слова.
– Душно! Дайте запасной баллон! Тараканы! Уберите! Они меня облепили. Я живой! Слышите?! Я еще живой! Разве вы не видите?!
Вспышка ярости утомила его.
Больной невнятно забормотал. Тронхейм пошел рядом с носилками. И снова больной исступленно закричал.
– С Коперника?
– спросил Эрих в промежутке между криками.
– Да, сэр.
– Кто он?
– Анри Фальк. Канадский француз. Работал вулканологом.
– Все время кричит?
– Нет, больше рвется. Водитель говорил, поймали в шлюзе станции. Хотел убежать без скафандра.
– Мания преследования?
– Нет, сэр! С этой станции больные не такие. Им мерещится Земля или родные…
– Острая форма ностальгии?
– Вроде этого.
– Шофер где?
– Наверное, в гараже. И не называйте его шофером, сэр. Обижается. Лучше водителем.
Эрих кивнул и зашагал обратно к эскалатору.
В гараже, сияя чистотой, стояло около десятка легких и тяжелых планетоходов. Непохоже, что один из них вернулся из длительного путешествия. Заметив в курилке группу техников, Тронхейм подошел к ним.
– Не скажете, где машина с Коперника?
– На мойке. Сейчас прикатит.
Эрих закурил сигарету и прислушался к разговору.
– Верно, Рей любит приукрасить. Как тут удержишься? Не первый случай. Не зря там тройной оклад платят. Но в чем-то он прав. Болеют не все. Некоторые по два, три раза заключают контракт. А сам шеф? Он работает почти с основания станции.
– Что мы знаем? Сколько лет пишут о светлых лучах Кеплера, а толку? Вот на Копернике тоже…
С тихим шорохом раскрылись створки Огромная машина, мягко шлепая пропиленовыми траками, выползла из моечной камеры, развернулась и легко вкатилась на проверочный стенд. Из верхнего люка появилась крупная рыжая голова.
– Ну, здорово, технари!
– Привет, Рей! Ты еще живой?
– А что мне сделается?
– Говорят, Лумер собирается тебя вздуть и даже приготовил увесистую дубинку.
– Ну, ну. Полегче. Мы с ним поддерживаем нейтралитет.
Балагуря, техники подключали датчики к измерительным системам, осматривали ходовую часть, проверяли герметичность.
Рей О'Брайен глянул мельком на показания приборов и подошел к Тронхейму.
– Вы ждете меня?
– Мне бы хотелось узнать, мистер О'Брайен…
– Зовите меня просто Рей.
Эрих кивнул.
– Больной не очень беспокоил дорогой?
– Не больше, чем всегда. Немного пошумел, но мисс Лумер справилась с ним превосходно.
– Мисс Лумер?
– Да, дочь директора станции, Элси. Она вроде экспедитора. Самто не любит путешествовать.
– Часто приходится бывать там?
– У нас предпочитают туда не ездить, хотя за рейс платят вдвое. Но я ничего. Лумер ко мне привык. Элси он доверяет только мне.
– Вы знали Анри Фалька?