Чтение онлайн

– Я говорю: связаться с областью и получить разрешение на прочесывание леса. Запросим военный городок. Думаю, одной роты хватит.

Голос майора звучал как-то глухо, издалека. Он стоял так, что солнце приходилось над его головой, от этого все окружающее подергивалось серой дымкой. Вдруг солнце качнулось куда-то вбок. Калмыков переступил, чтобы сохранить равновесие, мимоходом сломил веточку березы.

– Посоветуемся в горкоме и решим, - очень тонким, комариным писком сказал майор.

Фигура его была черной. И лес тоже почернел. Калмыков потер виски, сладкий запах пропитывал ноздри, гортань, легкие. Хватаясь руками за ветви, он обрывал листья, мял их в ладонях.

Черный майор беззвучно указал рукой куда-то назад. Калмыков оглянулся. Лес неожиданно закружился вокруг него - быстрее, быстрее. Огненный диск бешено заплясал в небе и разорвался белым пламенем.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросил Геннадий, придвигая белый больничный стул.

– Вроде ничего.
– Калмыков сел на кровати, нащупал шлепанцы.

– Повезло тебе, в самом начале захватили. Не окажись у меня рвотного…

– Да, легко отделались, - сказал майор. Помахал завязанной кистью.
– . Мне только пальцы и обожгло. Это когда гриб - помните сыроежку?
– взял. Если бы не взял… Вон Геннадий Михайлович вообще без ущерба. Так чтр бoльшe всех досталось вам. Ну и сержант, поскольку срывал, обе руки до локтей прихватило.

– Не томите меня, - попросил Калмыков.
– Вижу, есть новости. Мне уже можно говорить, ходить, плясать. Рассказывайте!

Они переглянулись, и майор сказал:

– Начну, пожалуй, я. Значит, рощу мы оцепили. В тот.же день. Как только поняли, в чем там дело. Оцепили рощу и часть леса через дорогу. Город частично открыли…

– Проверили еще раз, - вставил Геннадий.
– Поражение не инфекционное.

– Да. Поэтому город открыли. По радио передали распоряжение - ни в коем случае не входить в лес и не употреблять принесенных оттуда грибов и ягод. Зона заповедная.

– Не тяните, не тяните, - сказал Калмыков.
– Я же вижу: что-то есть, что-то неприятное.

Они опять переглянулись, и майор вздохнул.

– Ладно. Теперь вы, Геннадий Михайлович.

Геннадий без надобности переставил на тумбочке стакан, часы, мензурку.

– Из Ленинграда приехали два биохимика и потом еще генетик…

– Я знаю, - нетерпеливо сказал Калмыков.

– Они установили, что токсична вся роща. Но не для всякого человека, а только для тех, кто разжигает костры, ломает ветки деревьев… Это странно. Для этих людей сильно ядовит сок березы, листья, все грибы, даже трава… При контакте с кожей появляются ожоговые явления. Растения выделяют особые фитонциды. Отсюда - предупреждающий сладкий запах. В общем выяснили: вся флора на этом участке очень чутко реагирует на поведение каждого человека, как бы наблюдает за его поведением и, выявив опасного для себя индивида, вырабатывает против него вместе с обычными белками какие-то дополнительные, чрезвычайно опасные.

– Одного грамма хватит, чтобы отравить сто человек, - добавил майор.

Геннадий кивнул.

– Полусмертельная доза - меньше миллиграмма на килограмм. Точно пока неизвестно. Причем странно, белки нарабатываются на том же самом геноме. Биохимики провели хромосомный анализ - никаких изменений. Вероятно, точечные мутации.

Калмыков глянул на майора. Тот махнул рукой.

– Ничего, ничего, Юрий Алексеевич. Я за это время начал разбираться: хромосомы, транскрипция, информационная РНК. Геннадий Михайлович мне целый курс прочел.

– Твердо установлено, что эти изменения наследственные. Мы высаживали культуры микробов, проращивали споры - сомнений нет.

– Целый лес ядовитый?
– спросил Калмыков.

Геннадий покашлял.

– Мы пока объяснить ничего не можем, но вот тут у товарища майора… своя теория…

– Поймите меня правильно, Юрий Алексеевич, - сказал майор.
– У меня образование и близко не стоит. Насчет мутаций - я смутно. Поэтому рассуждаю чисто логически. Все живое, чтобы существовать, должно как-то защищаться. Верно? Некоторые животные роют норы или маскируются…

– Мимикрия, - сказал Геннадий.

– Да. Цветы выбрасывают громадное количество пыльцы, прорастают из оторванных листьев…

– Какое это имеет отношение?
– нервничая, сказал Калмыков.

– Хорошо. А теперь представьте, что таким образом защищается не один какой-то организм, а вся природа. Вся целиком. Ведь у живой природы Земли есть только один враг - человек. Последние двести лет он теснит ее все больше и больше. Строятся новые города, заводы, сбрасываются стоки в озера, идут кислые, серные дожди, водохранилища заливают пойменные луга… Вы слышали, что некоторые птицы перестали возвращаться в места обитания? И некша уже не заходит в реки дли нереста. Мы сами, беспощадно и быстро наступая на природу, вынудили ее к ответным мерам. Жестоким, но необходимым, чтобы выжить. А как это произошло, виноваты хромосомные изменения или что другое - вопрос второстепенный.

Майор кончил и глубоко вздохнул. Чувствовалось, что он не привык говорить длинно.

Калмыков повернулся.

– И ты так думаешь?

– Вероятно, какое-то зерно здесь есть, - промямлил Геннадий.
– Конечно, товарищ майор упрощает…

– Это невозможно, - сказал Калмыков.
– Невозможно, чтобы проявилось такое количество однонаправленных мутаций.

– Понимаешь, Юра, мы отловили насекомых, дрозда, удалось поймать даже белку. Для них лес безвреден. Яд действует строго избирательно - только на человека.

Калмыков дернул головой.

– Но в таком случае… Рощу нужно полностью уничтожить! Немедленно! Пыльца разносится ветром, насекомые перелетают, белки перетаскивают грибы.
– Он замолчал.
– Ну что вы на меня так смотрите?

– Видите ли,- Юрий Алексеевич, - мягко сказал майор.
– Наш очаг мы в определенной мере локализовали. Сейчас отравлений нет…

– Дальше! Чтобы дальше не пошло!
– возбужденно сказал Калмыков.

Майор достал из кожаной зеленой папки несколько страничек, густо заполненных машинописью.