Чтение онлайн

А вот и «КАФЕ».

В кафе, где было полно народу, царила странная гнетущая тишина. На свободных стульях висели таблички:

Садясь за столик, где уже обедали три пожилые дамы, Герт учтиво поздоровался. Они на мгновение замерли от неожиданности, затем продолжали молча есть.

Подошла официантка, сняла таблицу с его стула и протянула меню. Когда Герт попросил ее принести пару бутербродов и чашку кофе, она испуганно застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами. А его соседки по столу поднялись, ни слова не говоря, и пересели за другой столик. Посетители начали оглядываться в его сторону. Герт чувствовал себя неуютно и безуспешно пытался понять, в чем дело.

Когда официантка принесла заказанное и протянула счет, он удивился, увидев сумму, и спросил:

— Почему так много? Сколько стоят бутерброды?

Официантка показала на бланке последнюю строку — «штраф».

— За что? — удивился Герт.

Вместо ответа официантка забрала листок, что-то дописала и вернула ему. Сумма штрафа увеличилась вдвое!

Герт какое-то мгновение смотрел в ее настороженные глаза, хотел уже потребовать заведующего, но, вспомнив, что ему лучше не привлекать к себе внимания, рассчитался.

Выйдя из кафе, он остановился, пытаясь собраться с мыслями. Пошарив по карманам, он обнаружил, что сигареты кончились, и направился к магазину с ядовито-зеленой вывеской «ТАБАК».

Там было лишь двое покупателей. Первый показал на пачку сигарет, положил на прилавок деньги и поднял два пальца. Продавщица молча протянула ему две красно-белые пачки. Так же, ни слова не сказав, получил коробку папирос второй покупатель.

«Что здесь происходит? — ломал себе голову Герт, рассматривая разложенные под стеклом прилавка пачки и коробки. — Ну и названия! «Моцарт»! «Эль Греко»! «Гегель»!..»

Когда подошла его очередь, он спросил:

— Кто лучше, Моцарт или Бетховен?

Продавщица неожиданно заговорила:

— Вы имеете в виду композиторов? — И, пожав плечами, добавила: — Не знаю.

— Конечно же, я имел в виду марки сигарет, — улыбнулся Герт.

Сразу помрачнев, она молча показала на серую пачку сигарет «Бетховен». Он видел ценник, но, чтобы хоть как-то продолжить разговор, спросил:

— Сколько они стоят?

На этот раз продавщица, сжав губы, посмотрела на него откровенно враждебно и подняла сначала четыре пальца, потом кулак.

— Дайте две пачки, — попросил обескураженный Герт.

Пока он доставал мелочь, она взяла бланк, что-то написала карандашом и протянула ему вместе с пачкой сигарет.

— Что-о? Опять штраф? — удивился он. Но спорить, судя по всему, было бессмысленно.

Выйдя из магазина, он остановился у витрины и закурил «бетховенскую» сигарету. В чем дело? Почему с него берут штрафы?

За спиной послышался детский плач — Герт обернулся и увидел, как молодая мама взяла ребенка на руки, и он тотчас успокоился.

— Какое прелестное дитя! — начал было Герт. — Скажите, почему…

Женщина вздрогнула, сунула ребенка в коляску так, что он снова заревел, и поспешила прочь.

«Похоже, я попал действительно в лучший город на этой планете», — мрачно думал Герт, провожая ее взглядом.

На глаза попалась вывеска:

«Пойду спрошу у мэра, что здесь творится», — решил Герт.

В большом полутемном зале за длинным столом одиноко сидел в высоком кресле маленький печальный пожилой человек. Перед ним на подносе стоял графин с водой и стакан. В углу под сводами зала висел серебристо-голубой металлический шар довольно внушительных размеров.

Герт поздоровался и подошел к столу.

— Я впервые в вашем городе, — сказал он. — И хотел бы у вас кое о чем спросить.

Его бы нисколько не удивило, если бы и мэр на захотел с ним разговаривать, но маленький печальный человек оживился:

— Пожалуйста, присаживайтесь.

— Что происходит с вашими жителями? — спросил Герт, сев поближе к мэру. — Почему они молчат?

— Понимаете… в нашем городе на некоторые темы разговаривать запрещено.

Вот оно что, подумал Герт и осторожно спросил:

— А о чем конкретно?

— О погоде, о моде. Гражданам запрещено рассказывать друг другу о том, какие у них красивые и талантливые дети, о здоровье, о ценах, о дачах, о запчастях для автомобилей… и так далее. Если интересует, могу дать листок со списком — двадцать два пункта…

— Совершенно безобидные темы! — удивился Герт. — Почему же вы их запретили?

Мэр вздохнул.

— Видите ли… у нас есть город-побратим на соседней планете. Мы с ним соревнуемся. Мы думали, что вместо пустых разговоров наши жители, все без исключения, будут интересоваться политикой, заниматься наукой, философствовать, спорить о литературе, живописи, музыке… А они… — Он с досадой махнул рукой.

— Несознательный у нас народ. А какие убытки! Сначала никто не хотел молчать. Пришлось ввести систему высоких штрафов, огромный штат контролеров. Замолчали. Но стало только хуже. Штрафов поступает мало, в основном за счет приезжих. А доходы за пользование телефоном, почтой, ресторанами и кафе резко сократились. Не звонят, не пишут письма, не встречаются. Я думал, это временное явление. Помолчат, помолчат — и заговорят. О политике, науке, искусстве…

В дверь постучали. Увидев входящего, мэр даже руками замахал: