Чтение онлайн

Прохладным октябрьским утром, едва пастух, вернувшись из лесу, выложил грибы из корзинки в таз, он услышал, что возле дома застучал и замолк мотор вездеходного мотоэлектротракторишки. Обычно он работал бесшумно, как швейная машинка, но тут, видно, что-то случилось, а запчастей на складе не оказалось. Пастух вышел на крыльцо.

— Эй, пастух! — крикнула ему секретарь правления колхоза, девушка веселая и разбитная. — Тебя председатель кличет. Подвезти или сам доберешься?

— Доберусь, не беспокойся! — отозвался пастух.

— Как знаешь! — засмеялась девушка. — А то бы подбросила! Мне как раз по дороге!

— Спасибо, я сам, — повторил пастух. — Да и грибы разобрать нужно. Вон, видишь, целая корзина.

— Была охота по лесам время терять! В магазине готовых бери — не хочу. Отборные шампиньоны.

— Это то, да не то, — ответил чуть сконфуженно пастух. — Да и у меня отборные. Что попало не беру.

Девушка махнула рукой и завела мотор, но тут же заглушила двигатель.

— Ты бы, пастух, поставил наконец телефон. А то один в селе без связи остался.

— Мне и без телефона хорошо, — сказал пастух. — У меня своя связь.

— Ну-ну, — засмеялась девушка снова. — Связист ты наш ненаглядный!

Потом оборвала смех, добро взглянула на пастуха, будто что-то сказать хотела, но промолчала и резко тронула с места.

Пастух вернулся в дом, разобрал грибы, спустил их в погреб, а затем быстро собрался. Надо знать нрав председателя — тот терпеть не мог болтунов и опаздывающих. Он называл их — «лишние люди». Когда ему говорили, что так в свое время называли любимых героев Пушкина и Лермонтова, он, пыхая трубкой, говорил: «Ничего такого не знаю. По мне лишний — кто языком мелет, а в деле не смеет… Так-то, друг любезный, и не иначе!»

Поднимаясь по лестнице в кабинет председателя, пастух понял, что колхозный голова давно на месте: пахло его любимым табаком сорта «Особенный». Когда председателя спрашивали, где он достает этакую дрянь, тот односложно и загадочно отвечал: «Из старых запасов» — и гладил лысую голову, довольно хмыкая. Запасам было, наверное, лет сто. Кто-то из бывших колхозных курильщиков разведал, что такой сорт табака выпускался в семидесятых или восьмидесятых годах прошлого, двадцатого века.

Председатель восседал за огромным столом, близоруко уткнувшись в какие-то бумаги. Поверхности стола едва не касалась застывшая в уголке рта большая курительная трубка. Что она большая, огромная, было особенно видно на фоне добродушного и просторного председателева лица.

— О, пастух! Садись, друг любезный. Жду тебя. Молодец, шустро прибыл!

— А что, бывали случаи? — как бы даже с ехидцей спросил пастух, зная, что председатель не выносит поддакивателей, чем он сильно нравился пастуху.

— Нет-нет. Шучу. Ты у нас не опаздываешь, птичка ранняя… Кстати, друг любезный, Ласка твоя любимая, говорят, опять захворала?

— Это правда, — огорченно сказал пастух. — Уж и не знаю, что делать. Беда. И то с хозяйкой делали, и это — не помогает пока. Но ничего, поднимем на ноги. Ласка у нас существо, нежное, но стойкое. Это с ней не впервой!

— Ладно, думай, — рубанул председатель рукой воздух и пыхнул трубкой. — Я-то по другому поводу тебя вызвал. Тут, понимаешь, получил я на днях нагоняй. Да что там нагоняй — разнос настоящий!

И он указал большим пальцем куда-то вверх, где были потолок и звезды.

Пастух удивленно взглянул на председателя. Тот продолжал:

— Был вот в райцентре, и там мне рассказали, что летом с тобой встречался сотрудник космической разведки, и ты его, между нами говоря, обвел вокруг пальца. Мне-то, конечно, сказали иначе — дезинформировал. То есть ты сказал якобы, что какой-то конкретной ночью ничего подозрительного в округе не видел и не слышал. Но выяснилось, что специальные приборы — их показания, правда, были расшифрованы позже — говорят о другом.

— Какой ночью? О чем о другом? — спросил пастух, как бы ничего не понимая.

— Ну, что в нашем районе находились инородные космические тела. Зафиксированы отклонения в магнитном поле, а на лугу недалеко от твоей сторожки возле старого дуба обнаружены следы сгорания неизвестного топлива.

— И что же?

— И то. Все вокруг тебя крутится. Вокруг избушки твоей на курьих ножках. Прикидывается еще! Ваньку передо мной валяет!

Пастух по-прежнему молчал, загадочно улыбаясь.

— Что молчишь? Дезинформировал или не дезинформировал?

Пастух сказал:

— Не дезинформировал.

— А что же тогда? — пыхнул трубкою председатель, заходясь от возмущения.

— Обвел вокруг пальца, — ответил пастух. — Обмишурил, короче.

Председатель вскочил с кресла, колобком выкатился в центр кабинета.

— Я так и думал! Меня не проведешь. Знаю тебя, друг любезный! Аи да молодец! — председатель заходил по комнате, потирая руки. — Ничего не знает. Ничего не понимает. Творец! Небожитель!

Пастух оставался спокоен.

— Хорошо, что я так им и сказал, что не мог ты, простая душа, дезинформировать. Если бы, сказал я, пастух что-нибудь видел — не стал бы юлить… Так, поверь, и сказал… Да-а… Знал я, знал заранее, что покрыть тебя нужно!.. Поэт-стихотворец!.. Ночами ему не спится! Муза к нему прилетает!..

Голос председателя гремел весенним громом…

— Ну и что? — остановился он напротив пастуха лицом к лицу. И как ты с пришельцами общался? Стишата свои небось читал?

Пастух молчал.

— Ну, скажи, скажи., друг любезный. Мне-то скажи, — пыхкал председатель трубкой.

— Хорошо общался, — ответил пастух. — Примерно. Вежливо. Сказал, что хозяйство наше передовое, хозрасчетное. Миллионер и т. д.

— Ага, — прервал его председатель. — Говори-балакай. Так я тебе и поверил. Нечего мне голову морочить. Я тебе не звездная разведка и не космометеопрогноз!

Затем он вздохнул и сказал обреченно:

— Ладно, иди. Жду от тебя к Октябрьским праздникам оду в честь передовиков. Вон как люди-то работают! У соседей, смотришь, и там химия, и тут речку отравили. А у нас — и чистота, и хозяйство с прибылью!