Чтение онлайн

Я думал, что он наденет скафандр, но капитан Стась был в обычной, даже не форменной одежде, в джинсах и рубашке. Только на поясе у него висела кобура с пистолетом.

— Встань, Тиккирей, — стоя у двери, сказал Стась.

Я поднялся.

— Повернись спиной. Хорошо. Садись…

Совершенно спокойно он подошел ко мне, взял за подбородок, запрокинул голову, внимательно посмотрел в глаза. Спросил: — Насморк сильный?

— Да…

— Скажи мне, Тиккирей, ты побывал у вашего врача перед тем, как сойти с корабля?

— Нет.

— Какой же ты глупый мальчишка… — сказал Стась и засмеялся. Никогда не думал, что среди капитанов бывают такие садисты! Он хохотал прямо в лицо мне, умирающему от чумы! — Это уму непостижимо. Марш в кровать!

Я ничего не мог понять. А Стась достал из кармана маленькую коробочку, вытащил из нее разовый шприц, уже наполненный раствором, и повторил: — Ложись и снимай штаны.

— Язвенная чума не лечится… — прошептал я.

— Да нет у тебя никакой чумы! — Он легко приподнял меня и толкнул к кровати. — Давай. Если стесняешься, то подставляй руку, но будет больнее.

— Что вы мне хотите уколоть?

— Иммуномодулятор.

Спорить со мной ему явно надоело, так что он заставил меня лечь, приспустить джинсы и с размаху всадил шприц. Я ойкнул.

— Немного пожжет, но тут ничего не поделаешь, — надавив на поршень, сказал Стась. — Считай это расплатой за собственную глупость.

— А что со мной?

— Аллергия. Самая обыкновенная аллергия на новую планету. Чудак человек, ты что, книжек не читал, кино не смотрел, а уроки прогуливал? Перед выходом на любую новую планету, будь она хоть раем… кстати, если раем — особенно, там зелени много… надо принять Иммуномодулятор. Тут ведь пыльца, пыль, споры, семена, частицы чужой биосферы — твоя иммунная система сходит с ума, понимаешь?

Какой же я дебил!

Уткнувшись лицом в подушку, я поддернул вверх джинсы и затих. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы капитан Стась ушел. Пусть даже я умру от этой дурацкой аллергии.

Но капитан не уходил.

— Стыдно? — спросил он.

Я невольно кивнул, хотя когда лежишь, зарывшись головой в подушку, это трудно.

— Ладно, со всяким бывает, — сказал капитан. — В одном историческом романе я читал о почти таком же случае — только там взрослый человек наелся клубники и покрылся аллергической сыпью, а заподозрил себя в спонтанной условно-положительной мутации… Кстати, ты вполне мог умереть. Если бы потянул еще немного и довел дело до отека легких или анафилактического шока. Неприятно, верно? Из-за какой-то дурацкой пыльцы и пыли!

— Простите меня… — прошептал я.

— Лучше расскажи, как ты дошел до жизни такой, Тиккирей с корабля «Клязьма».

— Я не с «Клязьмы», я там всего две недели летал.

— Расчетным модулем, ты уже говорил. Рассказывай, как ты в это вляпался и как сумел выбраться.

Я сея на кровати. Укол, честно говоря, побаливал изрядно, но я терпел. Капитан Стась с улыбкой смотрел на меня.

Может, это все умеют чувствовать, а может, только некоторые, но вот я всегда знал: человеку со мной по-настоящему интересно, или он общается из вежливости. Наша учительница по психологии, с ней, кстати, всегда было интересно, говорила, что это компенсаторно-защитная способность детской психики — чувствовать настроение собеседника. С возрастом почти у всех проходит.

Капитану Стасю было интересно. Вот капитан «Клязьмы», которого я даже по имени не знал, тоже сделал бы мне укол, чтобы спасти, а потом ушел бы. Старпом «Клязьмы» еще и объяснил бы, в чем я не прав. Врач Антон, наверное, выслушал бы меня.

А Стась, хотя и злился немного, что я его разбудил под утро, хотел со мной поговорить.

И я стал рассказывать. С самого начала — то есть с того, как папу уволили.

Когда я объяснил Стасю про конституционное право каждого гражданина на смерть, он выругался, достал сигареты и закурил. У нас, на Руднике, мало кто курил: за это нужно платить дополнительный пай в жизнеобеспечение.

К концу моего рассказа Стась выкурил три сигареты. Похоже, мой рассказ его чем-то очень сильно задел.

— Знаешь, Тиккирей, вначале я подумал, что это ловушка, — сказал он наконец.

— Какая ловушка?

— Твой звонок. Про язвенную чуму. Понятно было, что никакой чумы у тебя нет — зрачки не расширены, надбровных высыпаний нет… в общем — заразиться я не боялся. И с чего бы вдруг ты стал звонить незнакомому человеку?

— Я подумал, что раз вы капитан…

Стась кивнул:

— Да, конечно. Но все очень походило на ловушку или провокацию. Ладно, Тиккирей, оставим это. Похоже, я слишком устал в последние дни и пугаюсь собственной тени. Скажи, что ты собираешься делать?

Интересно, кто и зачем стал бы устраивать ловушки для капитана космического корабля? Я о таком не слышал, но расспрашивать не решился:

— Буду ждать вида на жительство.

Он кивнул.

— Понимаете, — объяснил я, — если правительство Нового Кувейта и впрямь заинтересовано в иммигрантах, то оно ведь должно подходить к каждому дифференцированно? Верно? А я молодой, здоровый, у меня хороший нейрошунт…

— Что у тебя?

— Креатив-гигабит.

— Версия чипа?

— Один ноль один.

— Ну… — Стась улыбнулся. — В вашем гадючнике… уж извини, приятель… это может считаться хорошим. Но тут богатая планета, где давно перешли на более серьезные модели. Впрочем, дело привычки. У меня тоже «Креатив», только версия один ноль четыре.

— Правда?

— Абсолютная правда. Не люблю я менять железо каждый год. Но я бы не слишком рассчитывал на ускоренное рассмотрение твоего дела, Тиккирей.

— А что мне делать, капитан Стась?

Почему-то я понял, что могу быть с ним откровенным и спрашивать совета без всякого стеснения.

— Я думаю, Тиккирей. Я бы хотел чем-то тебе помочь, но пока не знаю… как сложатся мои собственные дела. — Он улыбнулся. — Зуд прекратился?

Я с удивлением понял, что кожа и впрямь перестала чесаться.

— Ага!

— Хорошо. Мне надо сейчас уезжать, Тиккирей. Если составишь компанию, позавтракаем вместе. — Он снова улыбнулся: — Я угощаю.