Фантом
Шрифт:
Вдоволь насытившись друг другом, и решив немного передохнуть, Вова и Катя расслабленно лежали на диване, когда зазвонил мобильный телефон. Остапенко нехотя встала, на ходу взглянув на часы – было уже почти девять вечера. Только сейчас она вспомнила, что договорилась созвониться с Марго.
– Привет, дорогая, - услышала она голос в трубке.
– Привет, как у тебя дела?
– Нормально, только давай так поговорим, не охота ноут открывать.
– Давай конечно, - голос Кати был уставший, но довольный.
– У вас там все спокойно?
– Да, у адвоката мы сегодня не были, полдня гуляли, полдня…, - Остапенко на секунду замешкалась, - дома просидели. А ты как? У Серебреника была?
Рита сладко зевнула.
– Была, Катюня, и узнала такое, что ты себе даже представить не можешь.
Эта фраза произвела должный эффект, в голосе Остапенко зазвучало искреннее любопытство:
– Давай, рассказывай, что ты узнала?
– Хорошо, только ты присядь или приляг, а то я хочу начать с главной сногсшибательной новости…
– Как скажешь, - согласилась Катя и вернулась в кровать, где ее тут же обволокли нежные руки и горячее дыхание Вовы.
– Во-первых, я узнала, что являюсь, оказывается, мыслителем… - в трубке повисла пауза.
Катя некоторое время не могла понять смысл сказанного и автоматически переспросила:
– Не поняла?
– Я – мыслитель, Катя, и завтра же вылетаю к вам, чтобы помочь.
До подруги наконец дошло:
– Ты – мыслитель?! – Катя посмотрела на Вову, он тоже удивленно поднял брови, - но как это возможно, я не понимаю. А почему это только сейчас выяснилось?
– Серебреник сам не знает, он сказал мне об этом еще когда был у меня в гостях. Помнишь, я говорила про мужчину, снятого на мою камеру, в тот день, о котором я ничего не помню? Так вот это и был Серебреник. Память, правда, он мне вскрыть не смог, но рассказал много интересного и полезного, и научил кое-чему. Так что теперь ждите меня, никуда не суйтесь. Завтра я прилечу, и мы разберемся с вашим адвокатом.
Катя не верила своим ушам: Марго – мыслитель! Голос подруги звучал так воодушевленно!
– Марго, дорогая, я очень рада за тебя! – искренне сказала Остапенко, - Так ты летишь к нам?
– Да, теперь я смогу вам помочь, я надеюсь. Ждите меня и будьте осторожны, у вас еще есть невидимка?
– Да, - кивнула телефону Катя, - сегодня мы им пользовались, осталось еще на пять дней.
– Хорошо, все время его пейте, ситуация очень серьезная, шефу не звоните, Серебреник ему тоже не доверяет. Мне много чего нужно вам рассказать, но лучше не по телефону. Завтра прилечу и тогда поговорим, - немного подумав, Уварова добавила, - скажу только главное: существует пророчество о человеке, который станет противовесом кое-кому. Большего ничего говорить не буду, уже при встрече.
– Ладно, я тебя поняла, - согласилась Катя, - у тебя очень уставший голос.
– Мыслителем, оказывается, быть не так просто как кажется, но со временем, надеюсь, уставать стану меньше. Ладно, целую вас обоих, завтра, как только прилечу, позвоню.
– Хорошо, Марго, до завтра.
– До завтра, дорогая. И еще: знаешь, не называй меня больше Марго, лучше Рита, - в голосе Уваровой зазвучала некоторая неловкость, - не важно, почему, просто называй Рита и все. Я тебе потом объясню, ладно?
– Хорошо, дорогая, как скажешь.
Отключив телефон, Катя повернулась и посмотрела на Вову:
– Похоже, вариант с противовесом Фантому подтверждается, - и она пересказала возлюбленному все, что поведала ей Уварова.
Выслушав девушку, Кравецкий некоторое время молчал. Потом, тряхнув головой, сказал:
– Ладно, как бы там ни было, будем ждать Марго. Но завтра нам обязательно нужно встретиться с Глэйвом. Я должен был увидеться с ним сегодня, и он наверняка звонил мне на старый мобильный, да и на домашний, наверное, тоже. Завтра к вечеру он забьет тревогу, вот увидишь.
– Почему прям завтра? – усомнилась Катя, - подумаешь, пропал человек на пару дней?
– Ну да, а перед этим получил немалое наследство, - резонно уточнил Вова, - он ведь адвокат, при чем не наш, он точно начнет беспокоиться. Уже, думаю, начал.
– В Украине через сколько часов человека можно объявлять пропавшим без вести? – задумалась вслух Катя.
– Через сорок восемь, так что сегодня к вечеру, в крайнем случае, завтра утром меня вполне могут объявлять в розыск, если кто-то подаст заявление. Так что завтра мне нужно встретиться с ним обязательно.
– Встретишься, - Катя повернулась в объятьях Вовы лицом к нему, - я уже придумала как.
Кравецкий посмотрел в ласковые игривые глаза девушки, на ее лице играла хитрая улыбка.
– Ну, давай, рассказывай.
– Нет, дорогой, все завтра, - она погладила его по щеке мягкой ладонью и ласково поцеловала.
Вова сразу же обо всем забыл, его руки стали настойчиво, но очень нежно блуждать по восхитительному телу, плоть его восстала и уперлась в упругий девичий живот. Катя оторвалась от горячих губ и развернулась на спину. Одеяло было тут же отброшено в сторону, и мужчина на миг остановился, любуясь женской красотой. Опомнившись, он стал покрывать все тело возлюбленной пьянящими поцелуями и, нырнув, наконец, в самый низ, припал к главному источнику наслаждения…
Они любили друг друга долго и заснули в обнимку, когда часы показывали уже далеко за полночь…
11
Вова почувствовал странную обволакивающую прохладу, ощущение было знакомое и очень комфортное. Он открыл глаза, и их тоже заволокло прохладой, и еще какой-то голубоватой дымкой. Хотя через пару минут, когда зрение пришло в норму, оказалось, что никакой дымки нет, просто весь окружающий мир действительно голубоватого цвета. Вова находился под водой, откуда-то сверху лился мягкий разбавленный свет, все вокруг было в едва заметном легком движении: водоросли, какие-то живые существа, одни похожие на каракатиц, другие - на рыб наполовину спрятанных в панцирь, даже очертания зданий внизу искривлялись, только значительно сильнее…