Фантомная память
Шрифт:
Хотя женщина тесно прижала руки к груди, Люси, приблизившись, сразу заметила на ее запястьях глубокие следы веревок. Люси встряхнула зонтик и присела рядом с ней на корточки:
– Ничего не бойтесь. Я из полиции.
Незнакомка попыталась подняться, но Люси удержала ее, положив руку ей на плечо:
– По всему видно, вам сильно досталось. Так что лучше сидите, пока мы занимаемся вами.
Она осторожно приподняла штанину спортивного костюма. Женщина скривилась:
– Больно!
– Простите…
Такие же следы веревки на щиколотках, кожа стерта почти до крови. Люси обернулась:
– Кто-нибудь вызвал «скорую»?
Вместо ответа все отрицательно покачали головой.
– Я позвоню, – вызвался Жером, прежде чем лейтенант Энебель успела вынуть свой мобильник.
– Скажешь, что у нас потерпевший, женского пола, тридцать – тридцать пять лет, требуется доставка в неотложку СМЭ.
– Куда?
– В отделение неотложной помощи судебно-медицинской экспертизы. Она в сознании, реакции сохранены, но, безусловно, подверглась жестокому обращению или насилию. Сообщи, что на месте работает лейтенант межрегионального управления судебной полиции Энебель. И скажи, чтобы поторапливались, о’кей?
– Понял, – ответил Жером, прижав телефон к уху.
Молодая женщина приходила все в большее возбуждение, ее пальцы впились в одеяло.
– Мать! Надо предупредить мою мать! Мари Муане, ее зовут Мари Муане. Кан, бульвар Маршала Леклерка, 282. Да, Кан. И еще… И еще брата! Фредерика Муане! Тупик Вашэ, Старый Лилль! Прошу вас, пожалуйста!
– Мы предупредим их, но сейчас самое главное – это вы. Как вас зовут?
– Манон. Манон Муане. Мы в Лилле?
– Да. Я…
– Вы… Вы должны отвезти меня домой. По адресу моего брата. Немедленно! Умоляю вас! Мне необходим мой аппарат! Мой аппарат!
– Какой аппарат?
Не отвечая, женщина попыталась вцепиться в Люси, которая спокойно перехватила ее руки и нащупала рану на левой ладони.
– Послушайте меня, Манон. Я Люси Энебель, лейтенант полиции. Вам больше нечего опасаться, скоро вы вернетесь домой. Но прежде необходимо поехать в больницу, чтобы вас осмотрел врач. Это обязательно в тех случаях, когда мы подбираем людей с симптомами дезориентации. Понимаете?
– Да-да, отлично понимаю, только…
– Они будут минут через десять, – вмешался Жером.
– О’кей, – ответила Люси. – А пока, Манон, расскажите мне, что с вами случилось.
Люси повернула руку Манон, чтобы осмотреть рану. Запекшаяся кровь. Она пригляделась. Ладонь была искромсана. Ей удалось прочесть: «Пр вернулся».
Люси резко вскинула голову и спросила:
– Кто это сделал?
Манон отвела глаза, а потом воскликнула:
– Часы! Мои часы пропали. Какой сегодня день? Какой день? Скажите мне!
– Пять минут назад она нас уже спрашивала, – сказал один из студентов.
Люси знаком попросила собравшихся отойти и помолчать.
– Сегодня вторник. Но не волнуйтесь, ладно?
– Вторник… Вторник… Хорошо… февраль… 2007 год, верно? Скажите, верно?
У них за спиной перешептывались. Люси и глазом не моргнула. Профессиональный навык. Не следует еще больше пугать бедняжку.
– Сейчас апрель. Конец апреля…
– Боже мой! Апрель. Уже апрель…
Несколько мгновений Манон пребывала в прострации и вдруг стремительным движением схватила свою собеседницу за воротник куртки:
– Расскажите мне, что произошло! Что я здесь делаю? Кто эти люди? Почему они смотрят на меня? Ответьте! Пожалуйста!
Она уже кричала. Люси высвободила воротник куртки из ее пальцев и слегка отодвинулась. Этой женщине явно место в психиатрической лечебнице.
Люси неспешно продолжала:
– Прохожие видели, как вы бродите по бульвару Вобан. Вся в грязи, даже волосы. Они заметили, что вы совершенно обессилены, и несколько минут назад подобрали вас. Вы не помните?
Манон бросила беспокойный взгляд на группу студентов:
– Столько лиц… Слишком много народу. И все незнакомые. Мадам, пусть они уйдут.
Люси повернулась к зевакам:
– Ну что же, всем спасибо за помощь, очень любезно с вашей стороны. Но… сейчас уже приедет «скорая», а вам пора расходиться по домам. Чашку с шоколадом можете забрать… А одеяло мы оставим где-нибудь здесь. Жером, сходи и предупреди Энтони, что я, похоже, еще немного задержусь. Пусть как следует заботится о моих дочках.
В толпе недовольно заворчали, принялись перешептываться, но никто не двинулся с места. Однако, когда из кармана промокшей куртки показалось трехцветное полицейское удостоверение, все повиновались.
Оставшись наедине с Люси, Манон заявила:
– Мне нужен врач. Врача, пожалуйста. Я хочу знать. Я должна знать, не прикасался ли он ко мне. Мадам, доктора. Скорей.
– Не волнуйтесь, сейчас мы поедем в отделение неотложной помощи. О вас позаботятся, защитят вас, хорошо?
– Должно быть, вы принимаете меня за слабоумную. Я уверена. Но… Как бы вам объяснить. Это противоречит всякой логике.
Люси снова придвинулась поближе к Манон и осторожно погладила ее по спине:
– А что, если мы начнем с самого начала? Кто-то удерживал вас против вашей воли?
– Он. Точно он. Я уверена.
– Кто это – «он»?
– А вы не знаете? Я вам еще не сказала? Профессор! Профессор!
– Какой профессор?
Казалось, Манон озадачена подобным непониманием очевидного. Она окинула Люси презрительным взглядом:
– Вы из полиции – и задаете мне подобный вопрос? Как вы можете не знать? Это просто немыслимо. Да вы точно его знаете. Профессор!
Она вытерла нос рукавом, а потом устроилась поудобнее, подтянув колени к груди.