Чтение онлайн

Тал Уитмен поднял свой карабин. В накрывшей городок тишине его выстрел прогрохотал, как артиллерийская канонада.

Бабочка резко вильнула в сторону, перекувырнулась, словно хотела сделать мертвую петлю, скользнула вниз, но, чуть-чуть не долетев до земли, снова взмыла вверх и улетела, скрывшись из виду за крышами.

Стю Уоргл остался на мостовой. Он лежал на спине, распростершись и не двигаясь.

Брайс с трудом поднялся на ноги и подошел к Уорглу. Стю лежал прямо посередине улицы. Света там было мало, но все же достаточно для того, чтобы разглядеть, что лицо у него исчезло. О Господи! Исчезло. Как будто его просто сорвали. Волосы и разодранный на узкие полоски скальп торчали вверх прямо над белой лобной костью. На Брайса смотрел голый череп.

Тал, Горди, Фрэнк и Лиза сидели в обитых красной искусственной кожей креслах в одном из уголков вестибюля гостиницы «На горе». Гостиница не работала с того времени, как завершился прошлый лыжный сезон, поэтому, прежде чем они, отупевшие от пережитого потрясения, смогли шлепнуться в эти кресла, им пришлось снять покрытые пылью белые матерчатые чехлы. Овальный кофейный столик все еще стоял под чехлом, и все они молча взирали на этот зачехленный предмет, не в силах посмотреть друг на друга.

В дальнем конце вестибюля Брайс и Дженни стояли над длинным низким столиком возле стены, на котором лежало тело Стю Уоргла. Никто из сидевших в креслах не мог заставить себя взглянуть в том направлении.

Глядя на зачехленный кофейный столик, Тал проговорил:

— Я же попал в эту чертову штуку. Я ранил ее. Я знаю, что попал.

— Пуля ее задела, мы все это видели, — подтвердил Фрэнк.

— Так почему же ее не разнесло в клочья? — одновременно недоумевал и возмущался Тал. — В нее попали почти в упор из карабина двадцатого калибра. Ее должно было разорвать на мелкие кусочки, черт возьми.

— Оружие нас тут не спасет, — проговорила Лиза.

— Ведь на месте Стю мог бы оказаться любой из нас, — каким-то чужим, замогильным голосом произнес Горди. — Эта тварь могла убить меня. Я шел прямо за Стю. Если бы он пригнулся или отскочил в сторону...

— Нет, — возразила Лиза. — Нет. Оно хотело Уоргла. Никого другого. Именно Уоргла.

— Что ты хочешь сказать? — Тал изумленно уставился на девочку.

Она была бледна как смерть.

— Уоргл отказывался признать, что видел эту тварь, когда она билась в окно. Он утверждал, что это была обычная птица.

— Ну и что?

— Вот поэтому оно и хотело Уоргла. Именно его. Чтобы проучить его. Но главным образом чтобы проучить всех нас.

— Оно не могло слышать, что говорил Уоргл.

— Могло. Оно слышало.

— Но оно бы не смогло понять.

— Смогло.

— Мне кажется, ты приписываешь ему слишком большие интеллектуальные способности, — возразил Тал. — Да, оно большое. Да, оно не похоже ни на что, с чем нам приходилось сталкиваться раньше. Но все-таки это всего лишь насекомое. Ночная бабочка. Верно?

Девочка промолчала.

— Оно не всемогуще и не вездесуще, — продолжал Тал, стараясь убедить скорее самого себя, нежели остальных. — Оно не может все видеть, все слышать и все знать.

Лиза молча, не мигая, смотрела на покрытый чехлом кофейный столик.

Стараясь подавить подкатывающую тошноту, Дженни осматривала ужасающую рану Уоргла. Свет в вестибюле был недостаточно ярок, и потому она воспользовалась электрическим фонарем, чтобы лучше рассмотреть края раны и вглядеться в череп. Середина лица погибшего была уничтожена полностью, обглодана до кости, здесь не оставалось ни кожи, ни мяса, ни хрящей. Даже кость местами казалась как будто частично растворившейся, изъеденной, словно на нее плеснули кислотой. Глаз не было. Однако по краям раны со всех сторон кожа и ткани оставались целыми: кожа на щеках, от скул и дальше к затылку, была совершенно нормальной, не поврежденной, такой же целой, нетронутой была и кожа на подбородке и на верхней части лба. Казалось, какой-то садист-художник нарочно поместил жуткие обнаженные лицевые кости в обрамление обычной здоровой кожи.

Увидев все, что ей было необходимо, Дженни выключила фонарь. Еще раньше они накрыли тело чехлом, снятым с одного из кресел, и теперь Дженни натянула этот чехол на лицо погибшего, прикрыв с чувством облегчения ухмыляющийся череп.

— Ну что? — спросил Брайс.

— Следов от зубов нет, — ответила она.

— А у такой твари должны быть зубы?

— Я знаю, что у нее есть рот, небольшой хитиновый клюв. Я видела, как у нее двигались челюсти, когда она билась в окно там, в полицейском участке.

— Да, я это тоже видел.

— Такой рот должен оставлять следы. Должны быть порезы, следы от зубов, изжеванные места, клочья там, где она отрывала куски.

— И ничего этого нет?

— Ничего. Такое впечатление, будто ткани лица вообще не рвали. Скорее, их как будто... растворили. Те ткани, что остались по краям раны, выглядят так, будто их чем-то прижигали.

— Вы полагаете, что... это насекомое... выделяло кислоту?

Дженни утвердительно кивнула.

— И растворило лицо Уоргла?

— Да, и всосало в себя растворенные ткани.

— О Господи!

— Вот именно.

Брайс побледнел так, что лицо его стало казаться гипсовой маской, на фоне которой ярко выделялись веснушки.

— Тогда понятно, как оно смогло натворить подобное всего за несколько секунд.

Дженни старалась не думать об этом чудовищном костлявом лице.

— Мне кажется, что в организме не осталось крови, — сказала она. — Совсем.

— Что?

— Тело ведь не лежало в луже крови?

— Нет.

— И на форме у него нет пятен крови.

— Да, я обратил на это внимание.

— А они должны быть. Кровь из него должна была бить фонтаном. А ее нет совершенно. Я осмотрела череп. Глазницы должны быть полны крови. А нет ни капли.

Брайс провел рукой по лицу с такой силой, что оно немного порозовело.

— Посмотрите на его шею, — сказала Дженни. — На шейные сосуды.

Он даже не сделал движения в сторону трупа.

— И взгляните на внутренние поверхности рук и на ладони, — продолжала она. — Не видно ни вен, ни сосудов. Нет этих характерных голубоватых линий.