Чтение онлайн

Она покинула дом Карра, доехала до ближайшего телефона-автомата и в авиакомпании САС заказала себе билет на ночной рейс в Стокгольм, отменив билет до Копенгагена. Позвонив в единственный известный ей в Стокгольме отель «Гранд Отель», она заказала себе там номер. Затем позвонила в гостиницу в Копенгагене и там оставила для Уилла номер телефона в Стокгольме.

Она вернулась к машине и поехала в Ленгли. Кое-как отсидела обычный рабочий день. И теперь ее ждала свобода — свобода попытаться остановить надвигающиеся события.

Гельдер сидел в первом ряду зала и наблюдал, как Майоров выступает с сокращенным вариантом слайд-шоу, которое он демонстрировал Политбюро несколько дней назад. План был дерзким, надо отдать должное этому полковнику; нет, в самом деле, блестяще. Страна будет захвачена до того, как ее население сообразит, что происходит; премьер-министр или кто-то, похожий на него внешне и голосом, выступит по телевидению и радио с просьбой сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления. Конечно, попытки взбунтоваться возможны, допускал Майоров, но они будут носить локальный характер, видимо, со стороны местных отрядов милиции, слабо вооруженных и быстро обреченных на неудачу. Основные населенные пункты — Стокгольм, Гетеборг и другие города поменьше — будут захвачены очень быстро, как и основные военные центры, такие, как штаб Стокгольмского военного округа на Странгнас. Командование шведских вооруженных сил должно быть уничтожено в первые же часы вторжения, чем займутся уже находящиеся в стране ударные подразделения. Но все это произойдет успешно только в случае сохранения эффекта внезапности. Правда, Майоров не упомянул о том, что, если элемент внезапности будет утерян, вторжение немедленно отменяется, а передвижения войск объясняются маневрами.

— А теперь, — обратился Майоров к явно возбужденной аудитории, — доведите ваши последние инструкции до ваших дивизионных и полковых командиров. И помните, что если ваши войска находятся в том состоянии, для которого вы их обучали, то вы впишете в историю советских вооруженных сил такую страницу, которую будут читать и перечитывать в веках. А советские люди осыпят вас такими почестями и привилегиями, о которых вы и не подозреваете.

Аудитория встала и, воодушевленная, крепкими голосами запела гимн СПЕЦНАЗа. Улыбаясь им, Майоров поймал взгляд Гельдера и показал ему на боковую дверь.

— Пойдем, — сказал он молодому человеку, — я провожу тебя до гавани подлодок.

И двое мужчин проворно спустились с холма к охраняемым воротам. Гельдер ощущал какое-то головокружение и спертость дыхания. Предыдущей ночью он простился с Триной Рагулиной; та уже достаточно оправилась от побоев, чтобы неоднократно заняться с ним любовью. Он пообещал ей, что вернется, но сам не знал, случится ли это. Ведь он шел в бой и вовсе не чувствовал себя неуязвимым. Уже в первом задании смерть была близко. К его собственному неудовольствию, злость на Майорова растаяла как-то сама собой в возбужденном водовороте этих грандиозных военных событий. И теперь он был уверен, что если останется в живых, то остаток его карьеры пройдет на таких высотах, о которых он и мечтать не мог.

— Гельдер, — сказал Майоров, — это должен быть твой день, в большей степени, чем кого бы то ни было еще, и чтобы ты понял это, ты должен знать немного больше, чем тебе уже сказали. Со стороны американского ЦРУ была допущена грубая ошибка, когда они решили, что найдутся дураки, которые поверят в одну теорию. Они постарались довести до нашего сведения, что Швеция собирается стать нашим врагом, вступив в члены НАТО, и когда мы поняли, что это ложь, а поняли мы это, получив информацию от их же высокопоставленных людей, о чем я рад сообщить тебе, я изложил свой план, а затем, получив одобрение еще Андропова, возглавил СПЕЦНАЗ, как средство для реализации этого плана. Ведь еще со времен Великой Отечественной войны мы начали направлять в шведские воды подлодки для рекогносцировки, а после развития мини-подлодок мы начали туда же отправлять и подразделения СПЕЦНАЗ для тренировок.

Майоров подхватил с тропинки камешек и запустил его через лужайку.

— Шведская противолодочная оборона была чрезвычайно слаба, поэтому с проникновением в их воды больших трудностей не возникало. Их возможности в этом отношении были столь малы, что, я убежден, для нас не будет преград и при самом лучшем развитии их техники, и я оказался прав. Мой план и начался и закончился провокацией. Осенью 1981 года я приказал подлодке класса «Виски» сесть на мель у базы Карлскрона. Возникшая в результате суматоха полностью соответствовала моему ожиданию. Шведское общественное мнение повернулось против Советского Союза, парламент занялся расследованием данного инцидента, а их премьер-министр, в свое время весьма спокойно относившийся к нам, оказался в полнейшем замешательстве. И это было прекрасно.

— Я не понимаю, сэр, — сказал Гельдер.

— Эта провокация была необходима для создания атмосферы антагонизма между двумя нашими странами, — ответил Майоров. — И все это время я усиливал этот антагонизм. Ведь он давал нам право на оборону от них. — Он хмыкнул сам себе. — Все оказалось даже лучше, чем я предполагал. После так называемого инцидента «Виски» на скалах" мы увеличили проникновение в их воды; мы направляли команды в мини-подлодках; мы высадили на их берег подразделения СПЕЦНАЗ, чтобы они уже несколько недель прожили в стране до настоящего времени и установили местонахождение арсеналов и военных баз, все улучшая и улучшая разведывательные данные; вооруженные планами обороны Швеции, которые нам предоставил Тюлень, наш человек в их правительстве, мы заминировали береговые огневые точки и гавани военных кораблей, а поскольку наши мины сделаны из такого материала, который чрезвычайно трудно засечь с помощью аппаратуры, их не обнаружили. Так же, как и тот буй, который вы разместили около Стокгольма.

Они подошли к воротам, миновали их, затем вошли в гавань подлодок. Майоров остановился у стоянки субмарины класса «Виски», на палубе которой был выстроен экипаж с офицерами.

— После прошлой вашей миссии настроение шведов граничит с истерикой, и теперь, в большей части благодаря вам с Соколовой, они созрели для финальной и решающей провокации.

Гельдер широко раскрыл глаза.

— Совершенно верно, Гельдер, — улыбнулся Майоров. — Это и будет вашим заданием. Когда вы посадите лодку на мель в Стокгольмском архипелаге, тем самым вы приведете в бешеную активность военно-морские силы в этом регионе; и внимание всех шведов будет приковано лишь к одному крошечному островку недалеко от Стокгольма. — Майоров помолчал для пущего эффекта. — А потом, — сказал он, — мы направим спасательную партию — такую спасательную партию, которую они никогда не забудут.

Майоров взошел на борт подлодки и, проигнорировав экипаж, взобрался на боевую рубку и спустился через главный вход.

Гельдер следовал за ним, не отставая ни на шаг. Они подошли к столику для карт на штурманском посту.

— Вот здесь, — Майоров указал пальцем на крошечный островок Хоггарн, который Гельдер проходил в предыдущий раз. — Здесь ты посадишь ее на мель, как я уже говорил ранее. Юго-западный берег острова песчаный, так что вы легко управитесь. Нам бы не хотелось, чтобы потом ее сняло течением. Нужно, чтобы вас нашли соответствующим образом, ведь прошлый раз нам пришлось ждать, чтобы какой-то местный рыбак позвонил в полицию; и тогда вы будете быстро окружены всеми подходящими судами, находящимися в том районе.

Майоров повернулся к нему лицом.

— А теперь слушай меня внимательно. Ни в коем случае нельзя позволить ни одному шведу подняться на борт этого судна, и с самого начала переговоров дать им это ясно понять. С момента прибытия первых же шведских военно-морских сил все время держать в готовности палубное вооружение и орудие боевой рубки. При любой попытке подняться на борт, открыть огонь по вторгающимся, это ясно?

— Да, сэр, совершенно ясно, — ответил Гельдер, — но вы понимаете, что я не могу бесконечно держать оборону посаженной на мель подлодки.