Фараон Эйе
Шрифт:
– Странно мне слышать от тебя такие слова, Нехези. Ты ранее так не думал и был честолюбив. Что же произошло? Неужели ты так настроен против моей личности как фараона?
– Что ты, Хоремхеб, ты достоин трона и будешь отличным фараоном. Кому и отдать двойную корону как не тебе. Я уважаю тебя и буду верным твоим слугой. Но не придворным. Хватит. Слишком много я видел пребывая подле тронов нескольких фараонов.
– Значит, желаешь уйти? Жаль! Но держать тебя не стану. Делай как знаешь.
– Но у меня есть к тебе большая просьба, Хоремхеб.
– Проси чего хочешь, Нехези. Твои труды и твоя верность будут оплачены щедро.
– Я не об оплате, Хоремхеб. Дело в том, что мой брат Рахотеп, один из твоих высших офицеров, поклялся меня убить и объявил себя мои врагом до смерти. Меня не страшат его угрозы, но более я не желаю убивать. И тем более что он мой брат. На моих руках не будет его крови. Объясни ему, что я не враг ему и если нужно запрети вмешиваться в мою жизнь.
Хоремхеб молча посмотрел на Нехези и отвернулся.
– Можешь более не переживать о Рахотепе, – сказал он спустя минуту.
– Как? – не понял Нехези. – А что случилось?
– Твой двоюродный брат был убит неделю назад.
– Убит? Но как это произошло? Я ничего об этом не слушал, господин.
– Твой брат поссорился с неким Сирийцем, который был на службе у фараона Эйе, как соглядатай, и доверенное лицо. Эйе сделал его знатным человеком и даже обещал корону одного сирийского княжества. Но умер и не успел этого сделать. Так вот, после смерти Эйе они встретились в одном питейном заведении и не поделил девку с корой захотели возлечь. Произошла драка, и Сириец ударил твоего брата ножом в живот. Тот умер спустя час в жутких мучениях. Самого сирийца тут же убили друзья Рахотепа. Так что тебе более нечего опасаться. Больше того дом твоего дяди и его школа, что перешла к Рахотепу, теперь твои. Принимай наследство. Ты же хотел учить детей. Вот и бери школу, которую я когда стану фараоном, возьму под свое покровительство. Египту будут нужны умные люди…
Через неделю Хоремхеб сочетался браком с принцессой Мутноджмет, сестрой жены Эхнатона, Нефернефруатон. Принцесса была уже совсем не молода и совсем не красива. Такая женщина совсем не была лакомым кусочком для мужчины. Но её положения как "Божественной Супруги", или верховной жрицы Амона, и как принцессы царской линии было достаточно, чтобы сделать восхождение Хоремхеба на трон вполне законным.
И после этого брака уже никто не мог оспаривать его трон. Новое царствование началось. И могу сказать, что Хоремхеб был хорошим фараоном и многое сделал для страны.
Но это уже за гранью моего повествования. О Хоремхебе и его царствовании и так написано немало и на папирусах и на камнях и потому он в моем участии не нуждается.
Александрия Египетская. 309 год до н. э
Последний комментарий Мефреса
Имена фараонов Эхнатона, Семенхкара, Тутанхамона, Эйе были вычеркнуты жрецами из истории страны Кемет. И по жреческим спискам, которые я неоднократно просматривал в храмах Амона-ра, Себека, Пта, Осириса после фараона Аменхотепа III сразу же следовал фараон Хоремхеб. А тех кто царствовал между ними словно и не существовали никогда.
Но вычеркнуть такие имена оказалось делом не простым и сведения о проклятых владыках все же дошли до меня и я желаю одного, чтобы они пережили века. Ведь найдутся люди, что захотят узнать прошлое Египта, а прошлое 18-й династии без Эхнатона и Эйе не прошлое.
Их жизни и их правление это урок тем, кто будет после нас. И урок весьма поучительный. И потому я рад, что завершил труд жреца храма Пта по имени Бата, что доводился Нехези правнуком.
Сам Нехези прожил долгую жизнь. Но я не стану об этом говорить, ибо прошла она со времени смерти Эйе вдали от тронов и высокой политики. Вся суета жестокого мира протекала мимо уютного дома Незхеи в Фивах и единственное горе, что его впоследствии постигло, это был уход Мерани. Эта женщина не приняла его выбора и не захотела жить спокойно и тихо.
О её судьбе Нехези так и не сказал ничего. Что сталось с этой неутомимой грабительницей, что искала острых ощущений и отвергала традиции и законы? Она ушла, оставив в душе Нехези большую кровоточащую рану, что так и не зарылась до самой его смерти…
Конец Третьего тома