Фарс-мажор 2
Шрифт:
Президент Ирана пожал плечами, развернулся и быстро пошел прочь. Тут из-за закрытых дверей выбежал министр иностранных дел России Сергей Лавров.
– Где он?! – быстро спросил министр.
– Да вон, уже далеко ушел, – растерянно ответили ему.
– Я его догоню! – пообещал министр и быстро пошел, а потом почти побежал по коридору.
И догнал.
– Жизнь в условиях гражданского общества требует гражданского мужества, – произнес господин Сурков.
Спустя пару минут он еще раз с удовольствием повторил эту фразу. Он и еще раз повторил бы, мне кажется, ее, если бы представился случай.
– Даже, например, контроль за правительством уже требует большого гражданского мужества, – заметил господин Сурков.
– Ой, бразилец не слетал еще (в космос. – А. К.), а уже фотографируется, – громко прошептал один член российской делегации, сидевший впереди меня, другому.
– Ну все, смотри, Путин ему руку жмет, – прошептал ему в ответ товарищ. – Можно уже и не летать.
Господин Михалков рассказывал, что уже поглощен фильмом «Утомленные солнцем-2».
– Генерал будет жить? – с тревогой спрашивал его летчик Игорь Ткаченко.
– Генерал – это я, – отвечал Никита Михалков, явно давая понять, что будет.
– То, что в докладе министра не было ни слова о неудачах последнего года, вас не насторожило? – спросил я у Валентина Варенникова.
– Нет, – уверенно сказал генерал. – Я в армии 50 лет. И всегда у нас доклады были такими. Не надо, я считаю, делать акцента на то, что у нас не получается. Мы об этом и так знаем.
По дороге Юрий Лужков дважды отказался отвечать, что он лично думает о проблеме спорных островов. Он отвечал, что по этому поводу выскажется президент, а он раньше его не произнесет ни слова, хотя собственное мнение у него есть, и еще какое. А в том, чтобы ничего не произнести раньше Владимира Путина, и проявляется, по мнению Юрия Лужкова, его высшая мудрость.
Первый вопрос должна была задать корреспондентка «РИА Новости» Елена Глушакова. Она уже начала говорить, когда ее перебил индийский журналист, сидящий впереди.
– Идиот какой! – возмущенно прошептал со второго ряда глава Росатома Сергей Кириенко, обращаясь к министру обороны Сергею Иванову.
– Провокатор! – с готовностью поддержал его министр.
После пресс-конференции я догнал стремительно идущего к выходу из зала Сергея Кириенко. Я спросил его, как ему на новой работе.
– Вникаю, – поделился глава Росатома.
– Учебники по физике читаете, что ли?
– Читаю, – кивнул он на бегу с таким озабоченным видом, словно торопился поскорее проглотить главу «Инфляционный период расширения ранней вселенной» из учебника «Физика элементарных частиц».
– Сможет ли господин Вексельберг стать губернатором Камчатки? – поинтересовался я у полпреда президента в Дальневосточном федеральном округе Камиля Исхакова.
– Не, ну на этой работе надо, чтобы у него нутро было, как у Романа (Абрамовича. – А. К.).
– А у него какое нутро?
– Оно у него горит, – уверенно сказал господин Исхаков. – Так, как он, к делу относится… Это…
Я понял, что господин Вексельберг к делу так относиться не может.
– Вчера был руководитель Росбанка на встрече, – вспомнил президент Путин.
– Надеюсь, что не подвел нашу группу, – осторожно предположил господин Потанин.
– Он делал конкретные предложения. У него хорошие мысли, – сказал президент.
Поза господина Потанина в кресле изменилась. Он еще не чувствовал себя в этом кабинете как в своем рабочем, но и чужим он для него уже не был.
– Не было ни одного госчиновника, – воскликнул президент РЖД господин Якунин, – который верил, что этот порт (торговый порт в Усть-Луге. – А. К.) состоится.
Себя он, судя по всему, исключением из этого корпоративного списка не считает.
– Если Петр Первый прорубил окно в Европу, – говорил он, – то мы прорубили ворота, в том числе железнодорожные! Это было даже не строительство в поле. Это была водная гладь!
– Наш вагоноопрокид – самый лучший вагоноопрокид. По крайней мере в Европе! – воскликнул президент РЖД Владимир Якунин.
Кто бы сомневался.
– Сейчас важнейший наступает этап урегулирования, – заявил господин Лавров, и инверсия, которой он пользовался в своей речи, только подчеркивала важность этого этапа.
Министр, волнуясь по этому поводу, начинал выражаться, как магистр Йода из кинокартины «Звездные войны». И это обстоятельство тоже многое говорило о том, что это будут не просто переговоры. Это будет война.
Подъехал Геннадий Зюганов. Сидевшие в зале сербы встали.
– Всю жизнь был против коммунистов, – сказал, с энтузиазмом пожимая ему руку, пожилой серб, – но не против русских.
– Спасибо! – от души поблагодарил его Геннадий Зюганов. И даже, по-моему, прослезился.
Когда одно из соглашений было предложено подписать министру железнодорожного транспорта, шаг вперед твердо сделал глава ОАО РЖД Владимир Якунин. Но дальше переводчик употребил китайскую фамилию, даже отдаленно не напоминающую фамилию главы ОАО РЖД, и господин Якунин, тяжело вздохнув, остался на месте. В другой раз, когда переводчик назвал именно его фамилию, господин Якунин помедлил, словно решив удостовериться, что и в самом деле наконец-то пришла его очередь, и только потом подошел к столу. Его место, впрочем, было уже занято, и он сел на свободный стул. Тогда выяснилось, что перед ним папка с чужими документами, которые он сгоряча чуть не подмахнул.