Чтение онлайн

Задолго до прощальной речи против бесполого соцреализма, которую закончил он стихами Федора Михайловича про таракана. После чего выпил и, пытаясь удержать, схватился за скатерть, которой и накрылся, приложившись затылком о ковровую дорожку: по ней, бордовой, как бы отнявшись, волочились за ним, утаскиваемым с поля боя посуды, собственные ноги в новеньких чешских штиблетах - узконосых и с узорами.

– Одного не понимаю, - в винном отделе делится Адам.
– Откуда мамаша знает, о чем мы говорили? Не под столом же у нас знакомые ее сидели. Может, Мазурок внесет нам ясность...

Он внес.

Но старший Мазурок.

В олимпийских тренировочных со штрипками на босу ногу, вступивший в фазу тучности, но все еще здоровый мужик, он открывает и набычась смотрит на них - ссутуленных, чтобы бутылки не проступали.

– Дружки? Входи. Давай, давай! На ловца и зверь, как говорится. Эй ты, гуляка? Собутыльники явились.

Младший Мазурок в таких же олимпийских, но только зримо павший духом.

– Очная ставка, что называется... Ну, сын, держи ответ. Кто превратил мою библиотеку в избу-читальню?

– Я не превращал...

– А Библию кому давал на вынос? Коран-Талмуд? Платона-Кафку? Гароди-не-городи? Прочих антисоветчиков сугубо для служебного употребления?

Глаза Мазурка-младшего увиливают ото всех.

– Мужества не хватает?

– Но я же, - сипнет горлом Александр...
– Я же всегда все возвращал?

– Так.
– Из кармана олимпийских чужой и грозный отец достает бумажку и дальнозорко взглядывает.
– Андерс, значит, по фамилии.

Александр молчит.

– Но гражданин советский?

Он опускает глаза. Ступни с мослами попирают светлый лакированный паркет.

– Кафки, значит, почитатель? Ну, погоди...
– Старший Мазурок уходит в глубь квартиры, а вернувшись, с размаху прибивает к мрамору знакомый черный томик.
– Вот тебе Кафка. Только больше сюда не приходи. Хаусфербот!

Хлопает дверь салона. Мазурок-младший крупно вздрагивает.

– Б-батя тебя спас. Хотели дело шить.

– Кто?

– Комитетчики.

– Какие комитетчики?

– Не понимаешь? Чекисты. Их там был полный ресторан.

– Так юбилей у них прошел. По-моему, в декабре? Сорок Седьмая Годовщина?

– Если бы юбилей, тебя бы просто отпиздили в сортире и выкинули на проспект. Ты операцию сорвал им.

– Я?

– А кто?
– выпрыгивает зверем старший Мазурок.
– Кто против возникал?

– П-п... против чего?

– Основ! На чем стоим! Кто цэрэушницу на танец приглашал? При этом еще брал за жопу? Обер-шпионшу?! Кто нахлестался и устроил отвратительный дебош? Кто заблевал оперативное пространство? Сын мой долдон? Для этого он хорошо был порот в свое время! Этот тихушник?
– Адам отступает, прикрывая шляпой грудь с бутылкой.
– Или щелкунчик ваш? Мальчик с Гадким Лебедем? Нет! Все за зубами язык держали, ты один молол что на уме! Ты мне скажи, откуда? Откуда столько дури у сына отца, погибшего при исполнении? Мне пленку прокрутили, ушам не верил! Это же просто архискверный Достоевский! Про материальный ущерб не говорю. Скажи спасибо, что счет не предъявили. Жизни б не хватило расплатиться. Это же сколько денег государственных в трубу! А труд? А труд людей на страже? Бессонные их ночи? Так что не спрашивайте, кто? Вы, гражданин Андерс Александр Александрович, к вашему счастью по году рождения еще не совершеннолетний. Вы и убили-с. Да-да. Не ожидали? Мы тоже классиков могём. Только не старушку погубил ты, а собственную будущность!

И пальцем к выходу.

В зеркале лифта Александр себя не сразу узнает. Потом говорит:

– Забыл путеводитель.

– Какой?

– По этой жизни... Кафку.

"Мiцное" распивают, сидя на поваленном кресте. Алкоголь не согревает. От камня холод проникает прямо в сердце. В часовню сквозь выбитые витражи влетают снежинки. Сугробы изнутри до самых надписей, среди которых удивляет вдруг:

Я избрала тебя, мой ангелок

Именно так. Без восклицательного знака.

Адам откашливается.

– Не хотелось бы сейчас об этом, но...

– Но что?

– Видимо, в Москву я не поеду.

Поперхнувшись вином, в кашле заходится Александр. Хлопнуть по спине товарищ верный не решается, поскольку под ночными пытками он сдался. Пошел на сделку с матерью. Он поступает здесь, она устраивает сдачу на аттестат экстерном.

– Год сэкономлю. Представляешь? Как сесть в машину времени.

– А потом?

– Здесь тоже можно жить. Тем более с машиной.

– Времени?

– Вот, одарила, - вынимает он ключи.
– Отцовская "Победа".

– За пораженье сына?

Тут, скорее, случай, когда пораженье от победы отличать не должно. Сам согласись? Москва проблематична - особенно при том двойном наплыве одиннадцатых и десятых, который будет через год. К тому же Москва, она для русских. В первую очередь. А тут верняк. Тут я - национальный кадр. Тут все свои. То есть - ее, конечно...

Александр хмыкает.

– Что?

– Заголовок разоблачительной статьи. "В машину времени - по блату..."

Не то, чтобы блат, просто возможности... Просто невозможно не воспользоваться. Основная нагрузка при этом, конечно, на него, Адама. К лету надо вбить в мозг программу за полтора года. Выпускные экзамены. Вступительные... К стулу себя привяжет. Видеться, конечно, так часто не придется... Но, конечно, если интересный фильм...

Александр, допив, подавляет желание разбить бутылку. Оставляя ее в сугробе промышляющим на кладбище старушкам, он поднимается с креста. Отряхивается.

– Куда ты? Воскресенье, посидим?

– Чего там, жопу отмораживать. Все ясно...

Надгробье на главной аллее вдруг показывает из-под снега нездешний шрифт. Он проваливается коленом, расчищает надпись:

Член миссии ЮНРРА Ruth Waller

Рут С. Уоллер

Родилась 19 августа 1921 г. в США - Калифорния

Умерла 4 августа 1946 г. в...

Адам за спиной молчит. Не поднимаясь, Александр демонстративно снимает шапку.

Через решетку на улицу он пролезает первым.

И налево.

Прочь от Центра!