Чтение онлайн

— Я так поняла, что умения нам отключают. Я про всех Ошибок, не про себя.

— Да, все умения блокируются, прибавки от характеристик тоже не работают.

— Тогда, у такой, как я, больше шансов. Вы, игроки, привыкаете к своей силе и магии и когда остаётесь без такого, это, как без рук остаться.

— Кира, выброси уже из головы все наивные мечты, говорю же, нет у тебя никаких шансов против такого игрока. Да ты, вообще, видела себя со стороны? Уж извини, но на бойца ты не тянешь. Одна выгода, что быстро бегаешь, это тебя пока и спасает, но бег работает до поры до времени. Даже не сомневайся, Сорок Пятый, это нечто. Никто не знает, откуда он такой интересный взялся, но ему, что новичка завалить, что игрока пятидесятого уровня — почти без разницы. Между нами и ним, пока что, только системное решение. Оно ещё не принято, поэтому, Сорок Пятого не загрузили на кластер. Пока он не появился, надо успеть убраться из города. Это и есть наш шанс, его нельзя упускать. Так что, забудь даже думать про возвращение, нет у тебя сейчас никаких дел, кроме одного — побыстрее сматываться.

Гаубица считалась устаревшей уже на момент начала войны и за все последовавшие далее годы не подвергалась модернизации, или, хотя бы, капитальному ремонту. Единственное, что ей досталось за рамками рутинного регламентного обслуживания, это замена ствола, когда у прежнего чуть ли не до зеркального блеска стёрлась нарезка.

Ну а зачем тратиться на ремонт оружия, которому, почти что, сносу нет? Его изначально таким и задумывали: дешёвым, точным, максимально простым, лёгким в освоении даже для самых умственно обиженных военнослужащих, неубиваемым и прощающим расчёту многие ошибки.

Такая гаубица легко узнавалась по «„штыку“» — выдающейся далеко за габариты ствола стальной балке, подвижно закреплённой на дульном тормозе. При транспортировке та крепилась к фаркопу тягача, поэтому, орудие даже далёкие от военных дел люди на дорогах определяли с первого взгляда, ведь оно единственное из всех, применяемых на этой войне, транспортировалось не задом наперёд.

Хорошо обученный, слаженный расчёт, в идеальных условиях, сможет привести гаубицу в боевое положение за полторы минуты. Свернуть её и прицепить к грузовику занимает, приблизительно, столько же времени. Но идеал, увы и ах, недостижим, да и в условиях современной войны, девяносто секунд, это чересчур много, а с учётом времени, затрачиваемом на саму стрельбу, вообще, чуть ли не бесконечность. Противник за этот срок может успеть вычислить местоположение батареи, передать целеуказание своей артиллерии и нанести ответный удар.

Но сейчас у него ничего не получится, потому что на этой уникальной батарее гаубицы круглые сутки стояли в боевом положении, с задранными колесами и жёстко прикреплёнными к железнодорожным платформам станинами. Поезд останавливался на расчётном участке стального пути, потому, даже привязывать орудия к местности не приходилось. Для уточнения положения, колею заранее разметили колышками с известными лишь посвящённым пометками. Оставалось лишь следить, чтобы диверсанты или разгильдяи из мирного населения не растаскивали эти хлипкие ориентиры.

Но сейчас всё иначе, сейчас колышки не понадобятся. Они поставлены лишь для одного — служить метками, по которым определяются координаты гаубицы. Если знать её отметки по всем трём осям, можно точным огнём поражать цели, до которых по прямой десять и более километров. Разглядеть что-то с такой дистанции вряд ли получится, даже без учёта кривизны Земли, неровного рельефа и помех в виде застройки и древесных насаждений, вот и работают математикой баллистики.

Сейчас помехи не мешают, и точная привязка орудий ни к чему. Стволы гаубиц опущены, расчёты крутят их по горизонтали, выставляя на прямую наводку и ловя в прицелы первые цели.

Да тут и целиться особо не нужно, мишень громадная, вытянулась на всю длину широкой улицы по обе стороны от переезда. Знай себе, выпускай снаряд за снарядом в автомобильное скопище.

Людей в расчётах не хватало, что неудивительно, ведь большую часть бойцов пятнадцать минут назад расстреляли те, кто сейчас стояли за орудиями. Ничего не поделаешь, многим не понравилась новаторская затея тех, кто, в итоге, взяли вверх.

Это была лёгкая победа и справедливо-предсказуемая. Ведь вместо слов убеждения поработало оружие, которое агрессивно настроенные военнослужащие притащили в избытке и пустили в ход без раздумий. Артиллеристы, не привыкшие встречать врага лицом к лицу, закономерно проиграли своим резко изменившимся товарищам, усиленным группой бойцов из разных подразделений и даже несколькими сотрудниками городской полиции, примчавшимися к поезду перед самым началом конфликта на грузовике с простреленными стеклами и окровавленным бампером.

Да с них всё и началось, именно они стали той спичкой, от которой перегретые мозги некоторых артиллеристов вспыхнули, будто бензином пропитанные.

Все эти теряющие человечность копии реальных людей прониклись единой идеей: надо срочно браться за дело. Этот город кишит предателями и преступниками, его спасут лишь массовые зачистки.

Перебив несогласных с их мнением, они увели поезд с такой поспешностью, что целеуказание для вражеской артиллерии запоздало. Удар, нанесённый по железнодорожному тупику, на котором несколько минут назад прогремело множество выстрелов, пришёлся в никуда, там не осталось никого и ничего, кроме трупов и брошенных машин.

Выстрел и взрыв прозвучали почти одновременно. Уши Киры, несмотря на все оглушающие перипетии этого непросто дня, сумели уловить неуловимо короткий промежуток между этими звуками. Грохот тут же повторился ещё дважды, но уже под сопровождение рёва многочисленных клаксонов, это водители в пробке начали проявлять признаки крайнего волнения.

Кира, не выпуская из сознания факт того, что поезд, судя по шуму, только-только подъехал к переезду, мысленно перебрала все возможные варианты происходящего и остановилась на максимально вероятном:

— Крис! Это поезд! Стреляют с поезда! Куда-то рядом стреляют!

В этот миг снаряд попал в машину, стоявшую почти напротив переулка, по которому, перед этим, Кира и Крис выехали к пробке. От осколков их спасли заборы и хозяйственные постройки, примыкавшие к ближайшему коттеджу, ну и удача, конечно, свою роль сыграла, потому что ни один из подброшенных в небо обломков не свалился на головы.

Кира, пригнувшись, бросилась вперёд и присела за черной машиной Посредников, крича при этом во всю мощь лёгких:

— Крис! Сюда! Быстрее!

Тот, послушавшись, присел рядом, а девушка торопливо добавила:

— Здесь нас не достанут, дом прикрывает. Я не могу понять, зачем они это делают? Что-то не так, ведь на поезде должны быть наши.

— Уже не ваши, — буркнул Крис, тревожно оглядываясь.

— Но это наш поезд. Он городской. Чужой поезд сюда никак не попадет, дальше пути обрезаны, с запада нет подъезда.

— А я что, разве сказал, что это не ваш поезд? Я, вообще-то, о людях. То есть, о цифрах.