Чтение онлайн

Если старое сооружение не выдержит, это место может превратиться в склеп, запечатанных многими тоннами обломков. Но лучше так, чем оказаться на открытом месте в тот момент, когда на него нацелена вся артиллерия этого абсолютно ненормального города.

Шесть машин реактивного дивизиона выстроились в два треугольника слева и справа от широченной ленты объездной дороги. Удобное и потому нередко используемое место, ведь поблизости нет никакого жилья, значит, контрбатарейная борьба противника не накроет дома и их жителей. Второй важный момент — уехать отсюда можно быстро и далеко, не дожидаясь ответки. Ну а третье — до линии разграничения рукой подать, следовательно, можно поражать цели, находящиеся далеко в тылу осаждающей армии.

Дивизион развернули для нанесения удара по позициям вконец распоясавшейся вражеской артиллерии. Она, вопреки всем гласным и негласным договорённостям, пять часов назад начала работать всеми калибрами, в том числе, по центральной части города. Это стало неожиданностью для защитников, плюс, сыграли свою роль проблемы со связью, электричеством и необъяснимой немалой инерцией части ответственных лиц. А некоторые, наоборот, развили бурную деятельность, но только лишь с нехорошими последствиями. Отдельных откровенных саботажников пришлось арестовать, невзирая на чины и должности.

Сложностей добавляло и то, что у противника появилось нечто до сих пор ни разу не применявшееся. Что это такое, непонятно, но оно быстро выводило из строя беспилотники. Лишь самые малогабаритные, работающие на низких высотах, кое-как работали, все прочие исчезали в один миг, без видимых причин.

Из-за всего этого полноценная контрбатарейная борьба запоздала часа на полтора. Но даже так, получилось многое сделать. Некоторые дивизионы противника были доведены до полной потери боеспособности, остальные её сохранили, но их в той или иной степени потрепало. Накрытие склада боеприпасов породило такой взрыв, что содрогнулся весь город, а к небесам там до сих пор поднимался столб дыма.

Дивизиону оставалось около двух минут, чтобы, наведя все установки, приступить к нанесению удара возмездия, но возмездию пришлось подождать, потому что тонкий девичий пальчик надавил на круглую красную кнопку.

После этого случилось нечто. Нечто такое, что невозможно объяснить никакими рациональными причинами. Да никто и не пытался искать объяснения, все, кого застигло неведомое, лишь беспрекословно подчинялись.

Глаза у артиллеристов стали стеклянными, а походки дёрганными. Они будто в марионеток превратились, управляемых невидимыми ниточками. Работали, совершая как можно меньше движений, не высказывая ни единого слова, без ошибок и быстро. Рекордная скорость наведения на новую цель, но никто это не осознавал, разум у всех будто отключило, после того, как каждый солдат получил мысленный приказ, противиться которому невозможно.

Все шесть установок наводились на круг радиусом в двести пятьдесят метров, центром которого являлась давно заброшенная стройка. Ни на ней, ни рядом с ней не имелось целей, заслуживающих внимания. Но артиллеристов это нисколечки не волновало.

Да их сейчас, вообще, ничто не волновало. Они с невероятной скоростью предпринимали всё возможное, чтобы все двести сорок ракет дивизионного залпа полетели туда, куда приказано.

За все годы войны между осаждающими и осаждаемыми не наблюдалось и намёка на то, что происходило сейчас. Они впервые действовали сообща, без каких-либо предварительных договорённостей, обещаний и тайных сговоров. Десятки орудий разных калибров, ракетных установок и миномётов сейчас наводились в одно место.

В голове каждого артиллериста тикали секунды обратного отсчёта. При цифре ноль в цель полетит всё, заряженное в стволы и направляющие, после чего оружие, по возможности, будет спешно перезаряжаться снова и снова. И это должно продолжаться ровно пять минут.

Все шесть установок «„Град“» взревели в один миг без приказа «„огонь“» или хотя бы какого-нибудь другого приказа от командира. А зачем он нужен расчётам, если у них уже есть приказ?

И ракеты полетели.

Внимание! Посредник номер Тридцать Четыре выбывает из схватки. Выбор замены в текущей команде Посредников невозможен, на игровом поле задействована вся текущая команда Посредников.

Внимание! Частичное уничтожение. Третья волна ботов почти полностью уничтожена. Выбор сценария повышения уровня сложности невозможен, уровень сложности достиг максимального значения. Поздравляем, вы побеждаете противников на максимальном уровне сложности!

Внимание! Ошибочная запись. Недопустимый объект не может принимать поздравления за одержанные победы.

Кира поднялась неуверенно, чуть ли не пошатываясь. Ничего удивительного в проблемах с координацией нет, после случившегося, хорошо, что, вообще, не потеряла способность держаться на ногах и не путает небо с землёй.

За годы войны она на всякое насмотрелась. Наслушалась тоже немало нехорошего. И активируя маячок корректировщика, полагала, что понимает, к чему это приведёт. Мысленно отсчитывала про себя секунды, не прервавшись, даже когда увидела, как машина Посредников выруливает на дорогу, ведущую к гаражам. Чётко определила для себя крайний момент, после которого придётся всё бросать и начинать поспешное отступление. Знала, насколько надо успеть удалиться, чтобы самой не пострадать: учла возможные разлёты осколков и кассетных элементов, а также то, что заряды с истёкшими сроками хранения дают завышенные эллипсы рассевания.

Но она даже в самых панических мыслях не могла допустить, что ожидаемое окажется настолько грандиозным. Будто само небо рухнуло, врезав твердью земной по подошвам кроссовок, заставив присесть там, где Киру это застигло, закрыть глаза, прижать ладони к ушам и разинуть рот. Это что-то с чем-то, это неописуемо, это хуже, чем катастрофическое землетрясение под залпы салюта, рвущегося над головой. Грохотало так, что пробирало до костей и дальше, за череп, где доставалось самому мозгу. По другому не объяснить, почему все пять минут этого ада она провела в одной позе, не шевелясь, лишь непрерывно вздрагивая.

Эх, надо было уходить на полторы минуты раньше. Или даже на две. Пусть к большой винтовке тогда ещё оставались патроны, но что ей с них, какая польза? Ведь всё равно ни в кого не попала, даже раненого Посредника не добила, до последнего надеялась, что оставшиеся попытаются его вытащить. Известная жестокая уловка снайперов, когда врагу специально стреляют в живот или пах, или простреливают конечности одну за другой. И коварно ждут, когда товарищи не выдержат, когда выскочат на крики, попытаются затащить в укрытие. И вот уже на прикладе не одна зарубка появляется, а две или три, а может и больше. Такова цена необдуманного милосердия.