Фауст, Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

(Уходит.)

Мефистофель и Фауст.

Мефистофель

Войди, не бойся ничего.

Фауст (после некоторого молчания)

Оставь меня здесь одного.

Мефистофель (оглядывая комнату)

Порядок у нее какой!

(Уходит.)

Фауст (осматриваясь кругом)

Любимой девушки покой, Святилище души моей, На мирный лад меня настрой, Своею тишиной обвей! Невозмутимость, тишь да гладь, Довольство жизнью трудовой Кладут на все свою печать, Налет неизгладимый свой.

(Бросается в кожаное кресло у постели.)

Ты, кресло дедов, патриарший трон! Как гомозились, верно, ребятишки Вокруг тебя, когда семьи патрон Здесь опускался в старческой одышке? А внучка отделялась от кружка Толпившихся пред елкою товарок И целовала руку старика В признательность за святочный подарок, О девушка, как близок мне твой склад! Ни пятнышка кругом! Как аккуратно Разложен по столу узорный плат И как песком посыпан пол опрятно! Ты превратила скромный уголок Рукою чудотворною в чертог. А здесь!

(Открывает полог кровати.)

Я весь охвачен чудной дрожью. Часами бы стоял я здесь один, На ложе глядя и на балдахин, Где созданный природой ангел божий Сначала развивался, как дитя, И подрастал, играя и шутя, И вдруг, созрев душевно и телесно, Стал воплощеньем красоты небесной. А ты зачем пришел сюда? Таким ты не был никогда. Чем ты взволнован? Чем терзаем? Нет, Фауст, ты неузнаваем. Дыханье мира и добра Умерило твои влеченья. Неужто наши настроенья Воздушных веяний игра? Когда б она, не чая зла, Сейчас бы в комнату вошла, В каком бы страхе и смущенье Ты бросился бы на колени!

Мефистофель (входя)

Живее вон! Она войдет сейчас.

Фауст

Бежим! Дай кину взгляд в последний раз!

Мефистофель

Смотри, как тяжела шкатулка эта. Мы девушке ее поставим в шкаф. В ней драгоценности и самоцветы. Она с ума сойдет, их увидав. Тут безделушки для твоей вострушки, А дети ой как падки на игрушки!

Фауст

А честно ль это?

Мефистофель

Вот так оборот! Ты может быть, присвоить хочешь ящик? Сказал бы это наперед, Чтобы меня избавить от хлопот, Когда ты добродетели образчик.

(Ставит шкатулку в шкаф и запирает дверцу.)

Башку ломаешь для его персоны, Из кожи лезешь вон, А он, К возлюбленной стремящийся влюбленный, Стоит как пень, Как будто в свой учебный день Метафизическую дребедень Жует в лекцьонном зале полусонно! Скорее прочь!

Уходят.

Входит Маргарита с лампой.

Маргарита

Как в спальне тяжело дышать!

(Отворяет окно.)

А на дворе не жарко, тихо. Скорей бы воротилась мать! Мне кажется, что неспроста Такая в доме духота. Какая я еще трусиха!

(Начинает раздеваться и напевает.)

Король жил в Фуле дальней, [41] И кубок золотой Хранил он, дар прощальный Возлюбленной одной. Когда он пил из кубка, Оглядывая зал, Он вспоминал голубку И слезы проливал. И в смертный час тяжелый Земель он отдал тьму Наследнику престола, А кубок — никому. Со свитой в полном сборе Он у прибрежных скал В своем дворце у моря Прощальный пир давал. И кубок свой червонный, Осушенный до дна, Он бросил вниз с балкона, Где выла глубина. В тот миг, когда пучиной Был кубок поглощен, Пришла ему кончина, И больше не пил он.

Король жил в Фуле дальней… — Песня о Фульском короле была создана независимо от «Фауста» в 1774 году; но уже при первом ее напечатании в 1782 году (в музыкальной обработке композитора Зеккендорфа) под заглавием этой песни-баллады значилось: «Из “Фауста” Гете». — Фуле (Ultima Thnie) название сказочной страны у древних римлян; ими, видимо, имелась в виду Исландия, во всяком случае страна, «далеко отнесенная на север от Британии».

(Отпирает шкаф, чтобы повесить платье, и замечает шкатулку.)

Откуда этот милый сундучок? Как он здесь очутился? Просто чудо! Я шкаф замкнула, помню, на замок. Наверно, мать взяла его в залог, Кому-нибудь давая денег в ссуду. А вот и ключ. Что может быть внутри? Открою-ка. В том нет греха большого, О господи! Смотри-ка ты, смотри, Я отроду не видела такого! Убор знатнейшей барыне под стать! Из золота и серебра изделья! Кому б они могли принадлежать? О, только бы примерить ожерелье!

(Надевает драгоценности и становится перед зеркалом.)

Ах, мне б такую парочку серег! В них сразу кажешься гораздо краше. Что толку в красоте природной нашей, Когда наряд наш беден и убог. Из жалости нас хвалят в нашем званье. Вся суть в кармане, Все — кошелек, А нам, простым, богатства не дал бог!

На прогулке [42]

Сцена написана в 1775 году.

Фауст прохаживается, погруженный в раздумье.

К нему подходит Мефистофель.

Мефистофель

Постылые! Исчадья преисподней! Мне жаль, что нет ругательств попригодней.

Фауст

Да что с тобой? Что у тебя за вид? Тебя какая муха укусила?

Мефистофель

Я б чертыхался на чем свет стоит, Когда бы не был сам нечистой силой.

Фауст

Вот сумасшедший! Что за кипяток! Не горячись! Здоровье б поберег!

Мефистофель

Подумай, у попа шкатулка наша! Все это Маргаритина мамаша. Лишь глянула — и на пол чуть не бах, Такой напал на богомолку страх. Она благочестивая матрона. По праздникам поет святым каноны. Без промаха ее наводит нюх, Где чистый скрыт и где нечистый дух. Смекнула, поглядев на изобилье, Что невидали этой не святили, И говорит: «Дитя, не тронь серег. Неправое имущество не впрок. Пожертвуем-ка эти украшенья Заступнице небесной в приношенье». Дочь смотрит на каменьев перелив И думает: «Ужель так нечестив Даритель и его проступок грубый? Дареному коню не смотрят в зубы». Был совещаться вызван капеллан, И он одобрил материнский план. «Вы приняли разумное решенье, Мир вашей добродетельной душе: Кто жадность победил, тот в барыше. А церковь при своем пищеваренье Глотает государства, города [43] И области без всякого вреда. Нечисто или чисто то, что дарят, Она ваш дар прекрасно переварит».

Фауст

Как и всеядец ростовщик еврей И главный королевский казначей.

Мефистофель

Затем, минуты не промешкав, Премного умиленный поп Браслеты, цепь и кольца сгреб, Как горсть каких-нибудь орешков, На женщин милости небес Призвал и был таков, исчез.

Фауст

А Гретхен?

Мефистофель

С места не встает. Покоя ларчик не дает, И неизвестность беспокоит, Кто тот даритель-доброхот? Весь день сидит, догадки строит.

Фауст

Меня томит ее печаль. Достань ей что-нибудь другое, Пропажи первого не жаль.

Мефистофель

Для вас, конечно, все пустое.

Фауст

И вот мой план: веди подкоп Обходный под ее соседку, А Гретхен снова в гардероб Цепочку сунь или браслетку!

Мефистофель

Да, милостивый государь.

А церковь при своем пищеваренье / Глотает государства, города… — Это изречение заимствовано из антипапистской религиозно-политической литературы времен немецкой реформации и крестьянских войн в Германии.

Фауст уходит.

Влюбленных мания — подарки. Хоть небо все ему обшарь На звезды для его сударки.

Дом соседки [44]

Марта (одна)

Прости господь, мой муженек Женою бедной пренебрег! Соломенной вдовою вяну, А сам уплыл за океаны. А видит бог, я ль не жена? Любила и была верна.

Написано до 1775 года. Краткий монолог Марты, поверяющей публике свои житейские горести, напоминает аналогичные монологи, разъясняющие зрителям драматические ситуации, которыми изобилуют комедии немецкого драматурга и поэта, нюрнбергского сапожника Ганса Сакса (1494–1576).

(Плачет.)

Небось уж помер на чужбине! Иметь бы справку о кончине.

Входит Маргарита.

Маргарита

Ах, Марта!

Марта

Гретхен, что с тобой?

Маргарита

От ужаса дрожат поджилки. На полке ящик костяной, И в нем сокровищ, как в копилке! Вещей в шкатулке без числа, Полней, чем первая была!

Марта

Ты матери не говори, А то раздаст в монастыри.

Маргарита

Вот ларчик, полюбуйтесь им!

Марта (принаряжая Маргариту)

Ах, куколка! Ах, херувим!

Маргарита

Ни в сад, ни в церковь, вот в чем горе, Нельзя пойти в таком уборе.

Марта

Почаще забегай тайком. Уже и то тебе забава Пред зеркалом в добре таком Чуть-чуть покрасоваться павой. Там смотришь — праздник. День за днем Мы осмелеем понемножку, Наденем брошку, цепь, сережку И с гору матери наврем.

Маргарита

Кто мог бы ларчики принесть? Неладное тут что-то есть.