Чтение онлайн

– Да, настолько глубокую, если вы, ваше величество, не возражаете.

– Тьфу ты! – Его величество впал в раздражение. – Да что ты, прямо мне сказать не можешь? Тебе нужна эта малышка?

– Обладание ею для меня – все равно что спасение в раю, – честно ответил Рочестер.

– Уф! – Горячность, с которой произнес последнюю фразу Рочестер, почти что напугала короля. Он занервничал, но потом выпил глоток своей любимой густой и сладкой малаги – кубок всегда стоял наготове, – вытер платком светлые усики и наконец-то произнес: – Ладно, если тебе нужна эта крошка, ты ее получишь! – И его величество потрепал фаворита по щеке. – Ах ты, проказник! – Король захихикал: наконец-то он сможет по-настоящему отблагодарить дорогого Робина. – Тогда комиссию следует созвать не откладывая. – И, поскольку верховный судия и ревнитель Божьих законов взял в нем верх над мягкосердным батюшкой, король добавил:

– Учти: ты получишь ее лишь в том случае, если петицию удовлетворит комиссия.

Рочестер передал Овербери королевские слова, и Овербери впервые почувствовал опасность: неужто он обманулся, понадеявшись, что составить надлежащее прошение будет невозможно? Только сейчас он узнал о мотивах, положенных в ее основу, и почти что с издевкой спросил Рочестера, каким образом комиссия удостоверится в том, что Эссекс так и не справил своих супружеских обязанностей. Рочестер отринул вопрос как несущественный и помчался к Нортгемптону, чтобы сообщить ему добрые вести, а оттуда – к ее светлости в Хаунслоу.

Услыхав это сообщение, Фрэнсис разрыдалась. Ее возлюбленный, взволнованный не менее, чем она, и перенесший страдания лишь немногим менее тяжкие, поцелуями осушал ее слезы и клялся, что в будущем он все сделает так, чтобы у нее не было причин плакать.

Однако дела двигались не так споро, как мечтали нетерпеливые влюбленные. В эти дни и король, и весь двор были заняты приготовлениями к приему Полсгрейва – тот должен был жениться на принцессе Елизавете, и потому все остальное отложили на потом.

Но хотя король еще не объявил о создании комиссии, злые языки уже заработали – они-то и вытащили на свет Божий старые слухи о соперничестве принца Генри и лорда Рочестера за сердце леди Эссекс. Рочестер был взбешен, он боялся только одного – чтобы на епископов не повлияли никакие посторонние соображения и чтобы не возникли никакие дополнительные расследования.

Принц Генри, чье отношение к Рочестеру нисколько за это время не улучшилось, тоже впал в ярость. Королева, граф Пемброк и прочие высокородные дворяне, составлявшие оппозицию Рочестеру, присоединились к принцу: этот наглый фаворит, который попирал права тех, кто и по рождению, и по достоинствам был неизмеримо его выше, теперь собирался нарушить сами святые законы Божьи. Они объединили силы, чтобы воспрепятствовать благоприятному для Рочестера решению: они воспользуются своим влиянием на епископов, и те откажут в разводе.

Сэр Томас Овербери, чтобы иметь самую полную информацию, нанял целую армию шпионов и донес до лорда Рочестера эти неутешительные вести. Еще более неутешительным был данный Рочестеру совет:

– Ты видишь, Робин, какие капканы для тебя расставлены? Ты хоть понимаешь, что один неправильный шаг может полностью тебя уничтожить?

– Чума тебя побери, Том! Меня не так-то просто уничтожить! Горделивый, высокий, великолепный, он действительно выглядел, как человек, способный противостоять всему свету, – за эти два года он вполне созрел под теплыми лучами королевской любви. Сэр Томас подавил вздох:

– История знает примеры, когда люди, полностью уверенные в себе, так высоко задирали голову, что не замечали волчьих ям. Рочестер вопросительно поднял брови.

– И к тому же эти Говарды, – продолжал сэр Томас. – Я с самого начала, еще до того, как на твоем горизонте появилась эта женщина, предупреждал, чтобы ты был с ними осторожен.

– А в чем дело?

– Если ты попадешь в их сети – ты конченый человек, а ты идешь прямо в ловушку, потому что не замечаешь ничего и никого, кроме миледи. Бога ради, Робин, остановись, пока не поздно.

– Поздно для чего?

– Пока не случилось того, что свергнет тебя с твоих сомнительных высот.

– Не вижу в своем положении ничего сомнительного.

– Выдвижение, в основе которого лежат монаршие прихоти, сомнительно уже само по себе. Вознесший тебя каприз может и вниз швырнуть.

– Ах, вот как?! Значит, я обязан своему возвышению одному лишь капризу?

– Нет. У тебя есть нечто большее. У тебя есть я, – спокойно произнес сэр Томас. – Но даже я не в состоянии поддерживать тебя, если ты меня не послушаешь.

Рочестер в раздражении расхаживал по комнате. Сэр Томас излишне откровенен и неделикатен. И преувеличивает свои заслуги, о чем его светлость вслух и объявил. Но сэр Томас не обиделся, он терпеливо ответил:

– Ты и я – единое целое. И так было с самого начала. Ты – тело, лицо, оболочка, изяществом и красотой привлекшие короля. Я – ум, знания и умения, которые превратили тебя в нечто большее, чем просто королевский фаворит, манекен для демонстрации последних портновских трюков и презренная игрушка королевских лизоблюдов.

– Мой Бог, ты предельно откровенен!

– Мой Бог, я обязан быть предельно откровенным! – Сэр Томас стукнул кулаком по столу. – Сам по себе каждый из нас ничего не значит.

– Премного благодарен! Спасибо, что ты хоть признаешь, что и без меня ты – ничто.

– Как и ты без меня. Зато вдвоем мы держим в руках всю Англию. В мире не найдется человека, более тебе полезного, как нет и человека, который был бы мне полезнее, чем ты. И если я многого требую, я и признаю многое. Разрушь наше партнерство, Робин, и ты разрушишь нас обоих. Я вернусь в Темпл и стану зарабатывать на жизнь крючкотворством. А ты вернешься к презренному и ненавистному тебе состоянию рядового фаворита. Когда руки твои перестанут сжимать кормило власти, всеобщее преклонение кончится, да и сам король начнет смотреть на тебя иначе, а когда ему на глаза попадется личико более свежее, юное, ты превратишься в досадную помеху.

– Эй, друг, ты что, вознамерился со мной поссориться? – Лорд Рочестер был в ярости.

– Как раз этого я и хочу избежать, – ледяным тоном ответил сэр Томас. Его светлость в гневе смотрел на это длинное, хорошо вылепленное, умное лицо.

– Тогда, Богом клянусь, ты избрал странный способ избежать ссоры.

– Ты думаешь так потому, что не понимаешь, что именно я имею в виду.

– Я вижу только, что ты говоришь вещи, которые я не стерпел бы ни от кого на свете.

– А на всем свете и нет никого, кто имел бы право говорить с тобой так. На всем белом свете нет никого, кто бы так дополнял друг друга, как мы. Мы вместе – это тело и душа. И пойми это раз и навсегда. Запомни – нас попытаются разлучить, чтобы уничтожить нас обоих. Вспомни клятву, которую мы дали друг другу, когда вступили на наш совместный путь.