Чтение онлайн

Я попросил у китайца чашку чая, сам пошел в кабинет отца — нужно было срочно придумать новый план действий.

Но только вот никаких идей как назло не шло в голову. Ситуация была дрянной. Очень дрянной. И выхода, казалось, найти из нее просто не имелось.

Этот день можно было с легкостью назвать днем плохих новостей.

Позвонил Эммануил Рудольфович. Голос его был, вопреки обычному, предельно сосредоточен, серьезен.

— Максим Петрович, — произнес адвокат. — Плохи наши дела.

— Слушаю, — ответил я, готовясь к самому худшему.

— Сейчас мои люди выяснили кое какие моменты насчет предстоящего суда, который инициировал ваш старший брат Александр. В общем дело передали Нелли Федоровне Штерн.

— Кто такая эта Нелли Федоровна? — не понял я.

— Горгона — так мы ее зовем. Неприятная женщина. Из анонимных источников известно, что на нее есть выход. Но только не у меня.

— Что это значит?

— Что Александр, скорее всего, вышел на нее через нужных людей — думаю, тут помогли связи и знакомства из финансовой школы, — и готовит удар. Дата заседания назначена на ближайшую субботу. Это слишком скоро в таких делах, что только подтверждает мою теорию о уже решенном вопросе.

— То есть мне реально светит дурка?

— Насчет дурки это вы конечно преувеличиваете, — усмехнулся Эммануил Рудольфович. — Но отстранение от завещания вполне реально.

— Нет, не преувеличиваю, — ответил я.

Я не сомневался, что конечная цель именно такая. Врага надо добивать, а не оставлять под боком. Александр так и поступит — раздавит, посадит в самую суровую и дальнюю психиатрическую больницу, без права выписки и реабилитации.

— И какие наши дальнейшие шаги? — спросил я.

— Мы сейчас готовим встречный иск и ходатайство о смене судьи.

— Встречный иск?

— Верно. Будем оспаривать заключение Сан Саныча. Будем настаивать на том, что процедура выполнена в нарушение норм. Будем подключать другую экспертизу, которая признает вас вменяемым. Если надо, будем писать государю Императору о том, что идет наглая фальсификация с целью смещения с места законного наследника. Будем шум поднимать! Этого никто не любит.

— И каковы шансы, что все получится?

Адвокат начал что-то неопределенное мычать.

— Эммануил Рудольфович, я прошу вас — сделайте так, чтобы я не оказался в местах, где мне светит лоботомия. Я вам доверяю — больше мне из адвокатов доверять некому, потому что и знакомых адвокатов то нет. Но отец долгое время работал с вами — а это значит, что на вас можно положиться.

— Не переживайте, Максим Петрович. Я не раз говорил это вашему отцу — скажу и вам. Я отрабатываю каждый коин.

— Спасибо! Держите меня пожалуйста в курсе.

— Непременно! Вы главное не переживайте — все будет хорошо.

Хотелось бы в это верить.

Я положил трубку. Включил телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься от информации, сказанной адвокатом — прямо сейчас даже не хотелось об этому думать. Слишком гадко было на душе. Слишком… подло. И это родной брат? Не Герцен, не какой-нибудь безликий враг. А близкий человек.

— …пятый корпус вынужден был отступить на три километра вглубь. Напоминаем, что ожесточенные бои идут и днем и ночью. Установить контроль над первым кругом до сих пор не удалось. Сейчас столкновения идут в районе Железных Холмов. Как сообщают анонимные источники, близкие к военному штабу, противник осуществляет массовый переброс войск в район Низовья и Седьмицы. На наш официальный запрос ответа от пресс-службы Министерства войны Российской Империи так и не поступало. Мы будет держать вас в курсе новостей и сообщать…

Я выключил телевизор.

Вновь наступила тишина. Я некоторое время пялился на стену, пытаясь собрать мысли в кучу. Что делать? Как поступить? Куда идти? Сбежать, как изначально предлагал Вяземский? Нет. Убежать не получится.

Постучали.

— Войдите, — сказал я, отрываясь от лицезрения стены и узоров дорогих обоев.

В комнату вошла Ольга. Очень короткие шортики — заканчивающиеся на середине попы и толком ничего не закрывающие, обтягивающий топик, сквозь который выделяется все, что он должен закрывать. Я с трудом перевел взгляд в сторону.

Сестра посмотрела на меня, сидящего на кресле отца, улыбнулась.

Я почувствовал себя неловко.

— Я просто…

— Не надо оправдываться, теперь это твое законное место. Отец любил сидеть на этом кресле. Теперь будешь ты.

— Хотел подумать кое над какими вещами, а это единственная комната, куда…

— Не заходит Анфиса? — по лисьи улыбнулась сестра.

— Ольга, послушай, там такая ситуация случилась…

— Да вполне понятная ситуация, — махнула она рукой.

— Нет, правда!

— Про тебя с Анфисой я давно догадывалась. Ты парень видный, она молодая, у обоих кровь горячая.

— Догадывалась?

— Конечно. Я — девушка, такие вещи за километр чувствую.

— Я бы не хотел продолжать эти отношения, — хмуро произнес я. — Ошибкой и сиюминутной слабостью это все было.

— Дело твое, — безразлично пожала плечами сестра. — Я в твою жизнь не лезу, поэтому тебе решать.

— А ты что-то хотела? — осторожно перевел я разговор на другую тему.

— Да. Максим, надо поговорить, — сказала Ольга, зайдя в кабинет и запирая за собой дверь.

— О чем?

— Об Александре, — сестра села напротив, на стул, закинула ногу на ногу.

— Не переживай — ничего плохого я ему делать не буду. Если конечно это устроенное с его стороны представление, не перейдет определённые границы. Я понимаю, что он наш брат, но всему есть предел.

— Я пришла не заступаться за Александра.

— Правда? — этот ответ поставил меня в тупик. — А тогда зачем?

— Хотела предупредить тебя, — Ольга глянула на дверь, словно боясь что там кто-то стоит. — Пока тебя не было, Александр разговаривал со мной.