Фцук
Шрифт:
– Неужели упадешь?
– прокомментировал ее падение Отто.
– Как жаль! Последний удар - и упала! Джатака! Вода еще не готова?!
– Греется, хозяин!
– Хорошо...
– Отто подошел к Фцук, присел рядом и погладил ее по голове.
– Мне очень жаль, но ты заработала еще пять плетей. Ведь я говорил тебе, что никогда не нарушаю своего слова? Говорил?
– Говорил...
– всхлипнула Фцук и попыталась поймать его руку.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, не бей меня!
– Ах ты дрянь!
– рассердился абаж и наотмашь хлестнул ее ладонью по лицу.
– Не бить тебя, да? Это только начало. А сейчас я тебя проверю в другом отношении.
Девушка поняла, что все напрасно. Отто просто приятно ее бить, и чем больше она плачет и просит, тем приятнее ему становится. Он никому не продаст ее и не отдаст, а просто замучает плеткой. Он - сумасшедший, Фриц и Гюнте были совершенно правы. Вот только ужиться с ним нельзя, даже если слушаться, потому что ему этого не нужно.
Неожиданно Отто схватил ее и перевернул на живот, потом поставил на колени. Фцук поняла, что сейчас произойдет и слабо завозилась - ей почему-то не хотелось этого именно сейчас, хотя Агнесс всегда говорила, что это лучший способ наладить отношения с мужчиной.
– Я тебе не нравлюсь?
– вдруг очень спокойно, даже доброжелательно спросил Отто и чуть потянул ее голову за волосы назад.
– Скажи.
– Не нравишься...
– пискнула Фцук, сама удивляясь такой смелости.
– Отлично!
– обрадовался абаж.
– Вот именно это нравится в тебе мне!
Он с силой опустил ее голову вниз, ударив лбом о каменный пол. Фцук попробовала сопротивляться, согнуться в пояснице, но Отто ударил опять, кулаком по спине, и девушка обмякла. Абаж вошел с силой в нее, но боль была короткой. Девушка удивленно прислушивалась к неясным ощущениям, как вдруг все оборвалось.
– Что тебе, Джатака?!
– грозно воскликнул Отто.
– Тише!..
– шепнул слуга, поднявшийся по лестнице.
– Там господа Ванда!.. Только что пришла, а дверь открыта. Говорит, ты обещал к ней в гости, сегодня праздник Отплытия.
– Скажи, что я скоро приду.
– Она не уходит!.. Стоит за дверью, даже затворить ее не дала. Иди умывайся, все-таки у ее брата лучшие лодки в Геттеле!
– Поучи меня!
– прикрикнул Отто, но тут же осекся.
– Ладно, Фцук, продолжим с тобой потом. Я тебе должен пять плетей, напомни мне об этом, когда вернусь, и принеси плетку. Абаж пошел вниз по лестнице.
– Джатака, помни, что это пока еще мое имущество!
– Хорошо, хорошо!
– откликнулся ньяна.
– Но лучше бы ты привез свою долю овощей...
Фцук доползла до кучки валявшейся на полу одежды и, постанывая, натянула ее на тело. Хорошо бы помяться, ведь запекшаяся кровь прилипнет к ткани... Но теперь новая опасность - Джатака, который хочет выпроводить ее отсюда любой ценой. Может быть, вести себя тише, и тогда черный человек не появится? Зато все равно придет Отто. Девушке захотелось вернуться на болото, к Марте, которая оказалась куда умнее ее.
Внизу хлопнула дверь, загремели железные засовы. Потом Джатака неслышно взбежал по лестнице, и его голова выросла над полом так неожиданно, что Фцук вскрикнула.
– Сильно он тебя отделал!
– ухмыльнулся слуга.
– А все же я тебя отделаю еще сильнее, если не будешь меня слушаться, пока Отто нет дома. Да и когда он здесь, все равно надо меня слушаться. Поняла?
– Да, - ответила Фцук хриплым полушепотом.
– Ладно, если так... Там вода осталась, будешь мыться?
Девушка отрицательно помотала головой, раздеваться снова ей не хотелось. Внизу болело меньше, чем в других местах, но все равно было как-то гадко.
– Но жрать-то хочешь? Я принесу рыбы, и мы поговорим.
Глава пятая
1
– Отто очень хороший человек!
– разглагольствовал Джатака, разлегшись на лежанке хозяина.
– Странностей у него много, кто же спорит... Но в Геттеле много ньяна, с тех пор как пауки нанесли нам поражение. Я говорил с ними, и знаю точно: мой хозяин самый лучший. Главное, его почти никогда нет дома!
– Джатака хохотнул и отхлебнул из принесенного с собой кувшинчика.
– Однажды, когда ньяна соберутся с силами и смогут дать новое сражение, мы все уйдем отсюда. И многие будут злы на абажей, которые хотя и приютили нас, но обращаются со своими слугами, бывшими друзьями очень жестоко. Некоторые даже бьют слуг, и за это им когда-нибудь придется ответить. Ньяна не прощают обид, запомни, Фцук. Какое у тебя глупое имя... Так, наверное, зовут очень глупую девушку, а?
– Да, - кивнула поселянка. Она грызла большую вяленую соленую рыбу, которую принес ей Джатака. Хотелось пить, но девушка стеснялась и боялась просить кувшинчик.
– Я глупая.
– Хорошо, что ты это знаешь! Вот многие дураки считают себя умными, и от этого много неприятностей. А что ты все молчишь, ни о чем меня не спрашиваешь?
Фцук пожала плечами, и тут же втянула в них голову, опасаясь наказания за вольный поступок. Но черный человек на нее даже не смотрел.
– Где живет народ ньяна? На реке Одра?
– Не совсем...
– задумался Джатака.
– То есть теперь мы живем чуть ли не везде, где до нас не могут добраться пауки. Если бы абажи не приняли нас в слуги, то мы ушли бы на ваши ручьи, например. Но все говорят, что там мы погибли бы от холода. А наша страна, с городом Авелар, находится на берегу Ислы, это приток Одры. Прежде это был богатый, красивый город, совсем не такой унылый, как Геттель. Но теперь там пауки...
– Вы воевали с ними, да?
– Еще как!
– Джатака встал и задрал свитер. Его живот представлял из себя жуткое месиво заживших шрамов.
– Вот как царапнул меня паук! Кишки разлетелись по всей степи, я уж и не думал, что соберу их. Но мы им тоже задали, , конечно, не меньше сотни тварей положили на месте, а до этого сожгли их город. Там, наверное, погибли тысячи. Но одолеть смертоносцев нельзя...
– Смертоносцев?
– испугалась Фцук страшного слова.
– Да, примерно так они сами себя называют на своем языке. Знаешь, они могут разговаривают, хотя у них нет рта, зубов, ну всего такого... Они как бы громко думают, и ты их слышишь. И это очень, очень страшно. Наши колдуны напоили нас грибным соком, и мы перестали бояться. Вот пауки удивились! Их первый отряд мы просто разорвали на куски! Да... Но потом...
Джатака надолго приложился к кувшину.
– Хватит обо мне. Ты - глупая поселянка, которую Отто украл и привез сюда, чтобы срывать на ней злость. Что ж... Мне-то что?